Маньчжурский гамбит. Том 4 - Павел Барчук

— Сволочи… — тихо высказался Зверев, сжимая кулаки. — Есаул же верил… Ждал…

— Повторюсь, но твой Красильников идиот. Либо… — я сделал многозначительную паузу. — Либо он в доле и в теме. Японцы просто поставили его в известность заранее. Может, этот ушлый господин не просто так решил не ехать на встречу? Хотя, как командир, он должен присутствовать на столь важном рандеву.

Зверев вздрогнул, посмотрел мне в глаза и тут же отвел взгляд. Ай, как хорошо. Судя по реакции, он сам подумал, а не подставил ли есаул своих людей.

— Значит, Строгов погиб. И другие… А вы что? Добивать пришли? — произнес он, резко сменив тему.

— Глупости не говори. Хотел бы добить, сделал бы это раньше. Сейчас надо решить, как с тобой поступить. К семеновцам, уж прости, отправить не могу. Токуму Кикан вряд ли оценят мою доброту, если выяснится, что по Харбину гуляет один из людей атамана Семенова, который знает правду о случившемся. Потому что такой человек может добраться до своих и все им рассказать. — Я замолчал на мгновение, сделал вид, будто размышляю, — Сдам тебя, наверное, местной полиции как воришку, который пробрался ко мне на лесопилку.

Зверев криво усмехнулся:

— И всего-то? С чего такое благо?

— Благо⁈ — я громко рассмеялся, — А ты, казак, видать, за новостями не следишь. Ноябрь двадцатого года на дворе. Сказка кончилась. Пекин издал декрет, отменил экстерриториальность. Русские теперь для китайской администрации — бесправный скот. Делают с нами, что хотят. Думаешь, отсидишься в теплой камере? Не обольщайся. Засунут в переполненный китайский изолятор или чумной барак. Жуткая антисанитария, промерзшие стены, свирепствующий тиф. Оттуда выносят исключительно вперед ногами. Но до барака еще дожить надо. По их уголовному уложению за кражу полагается каторга. Дознаватели выбьют признание быстро — бамбуковыми палками по пяткам.

Пленник снова загрустил.

— Токма… не крал ведь ничего, — тихо произнес он.

— Верно, — согласился я с широчайшей улыбкой, — И полицейские это быстро поймут. Но им зачем разбираться и выяснять правду? Оформят как грабителя, отчитаются о проделанной работе начальству. Глядишь, еще премию получат. От меня.

Сделал паузу, позволяя информации хорошенько укорениться в голове подхорунжего. Он должен верить, что выход у него только один — побег.

— Ладно… Посиди пока, пойду распоряжусь насчет конвоя. Через час отправлю тебя к начальнику сыскного отдела. Вот он обрадуется.

Я развернулся и двинулся к лестнице. Поднялся по ступеням, вышел на улицу, прикрыл дверь. Надеюсь, этот бедолага подхорунжий сообразит, что лязга засова не было слышно и створка не заперта.

Как только оказался на улице, со стороны конторы, как и было велено, раздался зычный голос Селиванова:

— Эй, на втором посту! Створки раздвигай! Сейчас сырье привезти должны! Сегодня по рельсам прикатят!

Я удовлетворенно хмыкнул себе под нос и спрятался за штабель с досками. Отсюда отлично просматривался и выход из подвала, и суетящийся двор, и распахнутые задние ворота.

Ждать пришлось недолго. Инстинкт выживания гнал Зверева вперед лучше любого кнута.

Дверь подвала едва слышно скрипнула. В образовавшемся проеме мелькнул силуэт. Подхорунжий действовал грамотно. Не выскочил наружу сломя голову, а притаился за дверью, пытаясь через щель оценить возможность побега.

Он выждал момент, когда мимо пронесли охапку дров, пригнулся и рыбкой скользнул за ближайшую поленницу. Правда, первые движения дались беглецу тяжело. Долгое сидение на холодном полу со связанными лодыжками не прошло даром — казак заметно прихрамывал, кривясь от боли в затекших ногах, и тяжело опирался о стену, на ходу разминая мышцы. Но адреналин и жажда свободы быстро разогнали кровь. Снова притормозив на пару минут, он уже гораздо увереннее рванул к задним воротам лесопилки.

Двигался Зверев достаточно грамотно — короткими, выверенными перебежками, используя любое укрытие. Селиванов к моему распоряжению создать во дворе суету подошел ответственно, за десять минут нагнал народу, как на демонстрацию. В этой толпе суетящихся рабочих можно было целый отряд выводить, хрен бы кто заметил.

Однако семеновец рисковать не стал, он пробирался к желанной свободе осторожно, стараясь не попасться на глаза ни одной сволочи. К главным воротам, как я и думал, даже не сунулся.

Как только увидел распахнутые настежь створки железнодорожных ворот, замер на секунду. Видимо, не верил собственной удаче, а затем тенью метнулся к выходу.

Едва его силуэт скрылся за оградой, охрана отыграла свою партию.

— Стой! Уйдет, гадина! — истошно заорал один из бойцов.

Грохнул выстрел. Следом — второй. Пули с визгом ушли высоко в небо. Подхорунжий припустил по пустырям с такой скоростью, что догонять его пришлось бы на хорошем скакуне.

Я вышел из укрытия, приблизился к караульным.

— Молодцы. Засов на место, караул нести по уставу. Петр! — крикнул Селиванову. — Сворачивай работы, пусть люди идут греться!

Дело сделано. Наживка заглочена. Идеальная шахматная вилка, где обе угрожающие мне группировки с радостью перережут друг другу глотки. В этом и заключался истинный, куда более глубокий смысл затеянного спектакля. Мне жизненно необходимо окончательно и бесповоротно убрать семеновцев с шахматной доски Харбина, чтобы они перестали мешаться под ногами со своими постоянными наскоками. Пусть банда изнутри сожрет сама себя из-за подозрений. И я почти уверен: такой идейный служака, как подхорунжий, попытается донести весть о продажном есауле на самый верх — лично атаману Семенову. А если эта информация дойдет до главнокомандующего, лишившегося японского арсенала, атаман непременно попытается выйти лично на меня, чтобы узнать подробности. Вот тогда у нас и начнется совсем другой, куда более интересный разговор.`

Глава 18

Часы в кабинете мерно отстукивали время. Тяжелые бронзовые стрелки на пожелтевшем циферблате неумолимо подбирались к одиннадцати утра. Бессонная ночь, до краев насыщенная диверсиями и железнодорожными угонами, давала о себе знать глухим гудением в висках. Я прошелся по кабинету, осмысляя ситуацию. В газетах пока тишина. Японцы снова предпочли скрыть случившееся. Но это, уверен, затишье перед бурей. Ограбление поезда Токуму Кикан без ответа точно не оставят. Это был конкретный плевок им в лицо. Вопрос в том, как они будут действовать и насколько быстро ждать ответку?

Кроме того, в числе потенциальных угроз пока еще остаются семеновцы. Ситуация со сбежавшим подхорунжием Зверевым должна дать всходы уже сегодня. По моим расчетам, как только он окажется на свободе, непременно постарается добраться до своих и донести весть о возможном предательстве есаула на самый верх. Ну а далее все зависит от адекватности атамана Семенова. Мне бы, конечно, хотелось хотя бы этих игроков убрать с шахматной доски Харбина. Чтобы не