Партизан. Операция «Красный Берег» - Руслан Муха

Кто-то жадно курил, прислонившись к радиатору и косясь на лес, кто-то поминутно сплёвывал сквозь зубы. Они делали вид, что тщательно ищут улики, но гауптман Айдингер прекрасно понимал — они просто тянут время, до одури боясь снайперской пули из чащи.

А еще бегать по лесу не хотелось. И времени прошло много. Если бы прибыли хотя бы через час после произошедшего, то можно было рассчитывать догнать за день. А так… ночевки в лесу, как показали последние события, кишащие лесными разбойниками… Это испытание даже и для прожженных и обстрелянных егерей.

Гауптман все это понимал. Он медленно подошёл к старшему — грузному унтер-офицеру с усталым, обветренным лицом, на котором застыла печать фронтового равнодушия.

— Что-то сумели найти? — сухо бросил Айдингер.

— Пусто, герр гауптман, — обреченно развел руками тот. — Водитель убит наповал, двое солдат из сопровождения — тоже. Изрешечены. Забрали их у ямы в нескольких километрах отсюда. А вот третьего нет. Видимо, бандиты забрали в плен. Как и предполагали.

— Оружие?

— Два автомата забрали, карабин оставили — его видимо заклинило. Патроны выгребли подчистую. Ящики с продовольствием вскрыты. Видимо, унесли всё, что смогли утащить на горбу.

Айдингер задумчиво кивнул, опуская холодный взгляд и разглядывая растоптанные следы на сырой земле. Их было много, слишком много. Хаотичные, панические вмятины от десятков босых маленьких ног, тяжелые, уверенные отпечатки чужих сапог, грузные, волочащиеся шаги раненых. Целая толпа. Далеко им не уйти.

— Искать в лесу будете? — прищурился гауптман.

Унтер-офицер замялся, нервно переступил с ноги на ногу, избегая смотреть егерю в глаза.

Он? Не-е-ет! Не для того этот унтер-офицер всеми правдами и неправдами рвался попасть в войска тылового обеспечения, чтобы подвергать свою жизнь опасности. Не зря же он изучал логистику, чтобы не быть солдатом.

— Никак нет. Приказа прочесывать квадрат нет, герр гауптман. Комендант велел только забрать тела и немедленно вернуться в гарнизон. Людей мало. Даже меня привлекли, а я составляю расписание поездов.

— Понятно, — Айдингер ничуть не удивился трусости тыловиков. — Свободны. Убирайтесь прочь, трусы бесполезные. Вы хоть понимаете, что позорите великую арийскую расу?

— Я делаю свою работу хорошо, — унтер нашел в себе смелости и сил ответить.

Айдингер презрительно отвернулся и отошёл к своим. Их было всего трое — старый фельдфебель Беккер, ефрейтор-кинолог Шмидт и обер-егерь Фогель. Больше и не нужно. Если бандитов больше двадцати, из тех, кто умеет стрелять, то и егерей должно быть куда как больше. А вот с десятком, как был уже уверен гауптман, он и сам может справиться. Это словно бы вызов для Айдингера, который крайне презрительно относился к возможностям лесных русских бандитов.

Молчаливые, выжженные изнутри войной, натренированные волки, которые прошли с ним кровь и грязь Польши и Франции. Они стояли в стороне от суетящихся тыловиков, почти сливаясь с серыми стволами деревьев. Настоящие хищники. Еще одна причина, почему так мало — тут те, в ком гауптман уверен, как в себе самом. Они профессионалы.

— Не дадут людей, они даже искать не собираются, хотя это проще простого, у них раненные и толпа детей, — сказал Айдингер. — Боятся за свои шкуры. Придётся работать самим.

— Мы на это стадо и не рассчитывали. Если только чтобы шумели в лесу и выводили на нас, — ответил Беккер, зло сплюнув под ноги. — Сколько их ушло? Бандитов?

— Судя по грязи — целый выводок крысят и пара волков матерых. Но нам не нужно с ними воевать в открытую. Мы будем только искать. Нужно накрыть все змеиное кубло за раз.

— Понятно, отрабатывать квадраты станем? А если схватить кого? — отрывисто спросил Фогель. Он был самым молодым в группе, но самым безжалостным — в первой же стычке с белорусскими диверсантами он потерял двоих лучших друзей и теперь жил только местью.

— Много риска захватывать. Можно убить, упустить, потерять кого из своих. А так, да. Разделим этот проклятый лес на сектора, — Айдингер достал карту. — Пройдём по границам, отметим следы, найдем их стоянки, вычислим тропы, ведущие к главному лагерю. Мы обложим их красными флажками координат. А потом… — Айдингер поднял холодные глаза на низкое небо, — потом я вызову авиацию. И мы выжжем этот квадрат фосфором дотла.

— Без веских доказательств и точных координат эскадрилью не поднимут, — резонно заметил Шмидт, привычным жестом поправляя ремень автомата.

В Бобруйске находился один из крупнейших аэродромов бомбардировочной авиации. Были эскадрильи истребителей, воздушная разведка. Но все это работало на интересы группы армий «Центр». И нужны ну очень веские причины, чтобы самолеты поднялись для разгона лесных бандитов по близости.

— Мы докажем орлам Геринга. Готовьте Герду, пусть берет след!

Ефрейтор коротко кивнул и развернулся к стоящей поодаль машине.

Они замолчали, с ледяным презрением глядя, как солдаты комендантской роты, побросав окурки, грузятся в кузов своего «Опель-Блица», торопясь убраться подальше от леса. Чуть поодаль, сливаясь с кустами, стоял лёгкий открытый кюбельваген — на нем егеря Айдингера всегда выезжали на охоту.

Из кюбельвагена мягко выпрыгнул ефрейтор с крупной восточноевропейской овчаркой на коротком поводке. Собака нервничала, мыщцы под густой шерстью ходили ходуном. Она дергалась, жадно принюхивалась к земле, тихо, угрожающе повизгивала, чувствуя запах свежих следов.

— Герда готова к работе, герр гауптман, — доложил ефрейтор, с трудом удерживая рвущегося зверя.

Айдингер посмотрел на овчарку. На секунду ему захотелось потрепать её по жесткой холке — но рука в кожаной перчатке замерла на полпути и опустилась. Служебных собак ласкать нельзя, это нарушает звериную концентрацию, сбивает рабочий настрой. Её единственная задача сейчас — убивать, а не ластиться. Герда была их абсолютным оружием: брала любой след с полуслова, чуяла запах пота и страха за версту, не бросала гнать добычу, даже если теряла нить в воде. Идеально обученная машина смерти. Такая не подведёт.

— Дай ей понюхать тряпье, — велел он.

Ефрейтор подвёл овчарку к заляпанному грязью борту. Герда передними лапами запрыгнула на подножку, судорожно втянула носом воздух, заскулила, агрессивно заметалась на поводке. Ефрейтор поднял с земли грязный, втоптанный в лужу кусок мешковины:

— Вот, герр гауптман. Мешок со следами крови.

Айдингер удовлетворенно кивнул:

— Отпускай.

Тяжелый карабин поводка сухо щёлкнул. Герда молнией рванула в серую чащу, низко припадая к земле и глухо переливаясь лаем, будто звала за собой стаю. Айдингер и трое его егерей бесшумно шагнули следом, в одно мгновение растворяясь между черными стволами.

Четверо теней. И собака, которая уже взяла свежий след чужого страха.

Жлобинский район

20 мая 1942 года

Мы уходили всё дальше и дальше в серую,