Монструм. Коллекционное издание - Полина Граф

– Я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Мне все равно, какой ты. Главное, что Максимус Луцем – старый или новый – все еще здесь.

Она дружески взяла мои руки в свои, создав контакт.

Нужное воспоминание обнаружилось быстро. Оно подхватило меня и показало тот самый миг, когда подросток-сплит мощным ударом выбросил Фри из дверного проема.

Ее пронесло несколько метров по сырому асфальту. Руки заныли от ссадин, дышать стало невозможно. Тварь попала точно в солнечное сплетение. Все вокруг ходило ходуном, голова кружилась. Фри как через толщу воды слышала яростный рык монстра. Сморгнув с глаз пелену, она увидела, что почти сформировавшийся сплит набросился на меня и придавил к лестнице своей тяжелой тушей. Сердце девушки в ужасе застыло. Она решительно схватила клинок и, превозмогая боль, ринулась обратно. В тот же момент помещение залилось желтым светом, и чудище с пронзительным визгом отпрянуло. Я каким-то чудом умудрился разбить сферу о висок врага, и его охватил светозарный огонь. Но сплит быстро пришел в себя и ринулся ко мне с еще большей злобой.

– Стой! – крикнула Фри.

Она зацепилась за один из отросших на спине шипов, запрыгнула на монстра и стремительно вонзила клинок точно у основания шеи, с хрустом пробив грудину. Черное склизкое тело дернулось. Точное попадание – прямо в центр эфира. Фри рванула оружие на себя, затем прыгнула на пол. Лапы монстра подкосились, и его тело грохнулось и скатилось к основанию лестницы, прочертив за собой жирный след.

Наставница с волнением бросилась ко мне.

– Ты как?

Я не мог и слова вымолвить, просто трясся от напряжения. Меня с ног до головы покрывала темная гниль, да и Фри в ней здорово перемазалась. Неуверенно сев на ступеньку, я посмотрел на свою ладонь. Та покраснела и начала покрываться волдырями. Местами проступили неприятные фиолетовые пятна. Последствия ожога светозарным огнем. Фри заметила, что я с трудом смотрю на рану. Она прекрасно знала, как отвратительны мне были такие вещи.

– Хотя бы в этот раз ты вовремя, – через силу выдохнул я, стиснув зубы и стараясь не смотреть на ожог. – Но можно было и побыстрее.

– Прости, следовало поторопиться, – понурилась Фри, садясь рядом.

– Да уж.

– Дай осмотрю рану.

Пока Фри копалась в сумке в поисках первой помощи, я не переставал смотреть на рассыпающееся тело сплита. Монстр, которого Тьма заставляла убивать. Каждая похищенная сплитом душа попадала далеко за пределы Земли – к Темной армии, а в их руках она становилась страшным боевым ресурсом против Света – энергия для огромных и убийственных манипуляций. Потому протекторы должны были уничтожать самый низший эшелон Тьмы, подпитывавший верха. Мы старались не думать, что эти существа когда-то были людьми, от которых в итоге остается лишь груда черного пепла. От этой мысли становилось гадко.

– Подумать только, недавно ребенок, а сегодня темная тварь, – вырвалось у меня. – Как же много проблем он доставил.

– Ну и что, что ребенок? – отозвалась Фри. – Большой, красивый, больной – неважно.

– Оболочка – ничто, – отстраненно пробормотал я выученные строки. – Главное – душа.

– Верно. Чем она больше, тем сильнее существо. А если ее нет…

– Тогда оболочка несет смерть. Затем приходим мы и стираем из памяти людей не только ее, но и потерянную душу. – Это правило мне никогда не нравилось, но без него никуда. Просто я – тот, кто знал, что собой представляют души, какие это уникальные, сильные и хрупкие сущности, – не мог спокойно воспринимать, что никто в целом мире не вспомнит, как те когда-то ходили по этому свету. – Пацан теперь никогда не существовал.

Фри кивнула и, достав склянку с кометной пылью, начала осторожно посыпать мои ожоги. Я крепко зажмурился от новой боли. Кометы – раса врачевателей. Здорово, что они существовали и давали нам такое незаменимое лекарство, как пыль, но, когда лечишься этой дрянью, кажется, что делаешь себе только хуже.

– Терпи, – приказала Фри.

Через пару минут дело было сделано. Даже шрама почти не осталось, и то хорошо. Фри зажгла серебряный свет на полную мощность, и слепящее сияние выжгло все следы темной гнили со стен и нашей одежды. Дышать сразу стало легче.

– Ну что. – Фри нетерпеливо оглянулась. – Работа отлично проделана, с меня определенно хвалебное печенье! Теперь можно и в Соларум?

– Но мы не зачистили дом, – возразил я.

– Да брось! Адъюты сами вынесут все вещи мальца и сотрут из интернета его следы. Все будет чисто как стеклышко, не парься.

Я оставался тверд:

– Там темная гниль в доме, она опасна для приземленных.

– Но… – Фри смущенно указала на дверь. – Я же помогла тебе. Мы выполнили задание на высший балл! А меня еще кое-кто просил сегодня разгрести одно дельце в трех часовых поясах отсюда и…

Она переминалась с ноги на ногу в явном желании рвануть отсюда как можно быстрее.

Я так долго смотрел на нее, что Фри сникла. Ей хорошо был известен этот взгляд, которым ее часто награждали окружающие.

– Серьезно? Ты даже не… – Я оборвал себя на полуслове и отмахнулся. – Хотя нет, знаешь, иди. Черт, тебе ничего нельзя доверить. Ни одно задание не можешь нормально доделать! Светлые звезды, почему мне не дали в наставники кого-то другого? Ты абсолютно бесполезная!

Фри показалось, что ей залепили пощечину. Она сжала кулаки.

– Да никто другой тебя терпеть бы не стал! А я всегда пытаюсь помочь!

– Мне твоя помощь даром не сдалась! – отрезал я и, отвернувшись, похромал вверх по лестнице. – Можешь идти, все равно от тебя никакого толку. Я закончу задание в одиночку.

Думаю, мне было известно, насколько сильно те слова ранили Фри, и это казалось в сто крат хуже.

Увиденное поразило меня, ведь я практически не помнил ничего из произошедшего. Но что неприятнее всего – воспоминания Фри не дали никаких четких ответов на вопросы. Что бы со мной ни произошло дальше, она этого не видела. Обращение в сплита и красный спектр случились уже после. Однако кое-что для меня прояснилось.

Я посмотрел на Фри. Она была одной из немногих, кто верил мне с самого начала.

– Боюсь, я никогда не говорил тебе, но ты замечательный человек. Прости, если я… за то, что грубил и вел себя как урод. – Я отвел взгляд.

Фри удивленно округлила глаза, но затем рассмеялась:

– У меня нет привычки держать обиду. Но я рада, что ты так думаешь.

Она посмотрела на висевшую рядом карту звездного неба и ухмыльнулась.

– А карта-то правильная, – произнесла она, вставая. Ей хотелось сменить тему. – Со всеми