Монструм. Коллекционное издание - Полина Граф

Нет. Сердце не могло встать на место, а перед глазами носились образы. Красный спектр проливал на меня все больше подробностей из своей жизни. Но это была моя проблема. Только моя.

Я перевел потрясенный взгляд на Дана:

– Продолжай.

– Люксорус – центр Света, откуда исходит все управление силами Светлой армии. Там находит приют любое светлое существо, ищущее защиты, и заседает главный Совет, или же Магистрат. Это тысяча величайших светил Вселенной с Верховной Света во главе. Но самым великим предводителем был тот, что погиб в битве за Люксорус. – Дан глубоко вздохнул. – Говорили, что дэлары нагрянули неожиданно, как снег на голову. Это было очень опрометчиво с их стороны – нападать на центр Света. Раньше таких безумств не случалось. Никто до сих пор не может объяснить причину их появления, ведь не стоит сомневаться: такие вещи просто так не происходят. Огромное войско дэларов ступило на землю Света, и Люксорус наполнился кровью и криками. В сражении не было абсолютных победителей. Никто не понимал, зачем дэларам это вообще понадобилось – и Тьме и Свету в одинаковой степени было худо. Лишь Вселенной известно об их цели. И если бы не Верховный, Свет бы проиграл. Он в одиночку убил трех темных Паладинов, что вели армию дэларов. Сил Верховному хватало, никто до сих пор не может с ним сравниться. Он был готов насмерть биться с любым, лишь бы защитить Свет. Но вскоре, на самом пике сражения, когда Верховный ушел в Зеркальный Шпиль, дэлары как по сигналу отступили, оставив Люксорус в руинах. Верховного не нашли. Он погиб. Эквилибрис оказался на грани разрушения. Все были ослаблены, и положение дел остается таким до сих пор. Война сбавила обороты. – Дан с благоговением посмотрел на нарисованный шпиль. – Так закончилась двадцать седьмая эра Коллапса. Прошло шестьдесят с лишним миллионов лет. Для нас – невообразимая цифра, но не для заоблачников. У них прошло пять тысяч Генезисов – один равен нашим тринадцати тысячам лет. Ты только представь – миллионы лет тихой войны. Кто-то называет это мирной эрой. Хотя, как по мне, ей недолго осталось. Всему принято рано или поздно заканчиваться.

– Но вы же сказали, что никого не нашли, – удивился я. – Как тогда узнали, что Верховный мертв?

– Это очень просто определить, – заявил Дан. – Понимаешь, эквилибрумы, а особенно звезды, такие сильные, что у них еще есть шанс вернуться к жизни после смерти оболочки. Это зависит от их запасов эфира. Душа звезды просто перенаправляется в хранилище – небесное тело, а после восстановления возвращается в мир при очередном Генезисе – при нем обе армии пополняются новыми воинами. Но все знают, что если хранилище звезды перестает давать светозарный огонь и просто тихо и безжизненно сияет посреди космоса, то душа навсегда умерла. Это произошло с Верховным. Его хранилище опустело, и звезда догорает на небосводе.

Фри утомленно закатила глаза.

– Ладно вам, это всего лишь древние байки. Пора заняться насущными делами.

– Да, что-то мы заболтались, – спохватился Дан.

– Я хочу зайти к себе в комнату, – неожиданно сказал я.

Мне все не давала покоя та странная запись в моем дневнике о некой памятке в комнате. Я рассказал о ней остальным.

– Это что-то да значит, – твердо произнес я. – Может, то, что мы найдем, поможет пролить свет на случившееся со мной.

Дан вдумчиво приложил руку к подбородку. Тайны для него как мухе мед, а вот Фри выдала кислую мину.

– У нас все равно еще полчаса до встречи, – уклончиво сказал ей Дан. – Да и это по пути.

Архив находился на седьмом этаже. Нам надо было на тринадцатый. Там располагались входы в башни, в которых и жили протекторы. Путь предстоял долгий. Сначала коридор, затем главный атриум. В прошлый раз Дан помог мне миновать ту огромную лестницу, но теперь я ощутил на себе всю ее нескончаемость. В Соларуме были свои порталы, которые могли перекинуть тебя с этаж на этаж, но ребята не захотели рисковать. Пока мы шли, я осматривался по сторонам. На протяжении всего пути на стенах постоянно попадались знамена Света, а серые блоки меж ними украшались зеркалами. В них отражались не только мы, но и другие люди, которых на лестнице не было и в помине. Зеркала запоминали каждого, кто когда-либо отражался на их поверхности. Мертвых и живых. Сотни, тысячи лет. Здесь встречались целые поколения.

На нужном этаже мы свернули несколько раз и оказались перед аркой. Это был вход в одну из башен. Как и другие, она была огромной, с узкой винтовой лестницей и нишами-помещениями. В каждой из них было по пять-восемь комнат, как раз на сотню протекторов. Мы начали подниматься, и, проходя мимо каждой двери, я отмечал на них знак определенного созвездия. Моя комната оказалась пятой по счету. Я сам понял, ведь на ней не нашлось знака. Дверь была слегка приоткрыта. При входе в помещение я увеличил радиус барьера.

Жилище было в меру просторным, уж точно больше, чем башня могла себе позволить, – явные манипуляции с пространством. Тут даже имелась небольшая ванная комната за стенкой, хотя система водопровода в Соларуме оставалась для меня загадкой. Стены состояли из каменных блоков, местами занавешенных синими портьерами. Вместо окон нашелся балкон с расписными стеклянными дверьми. А еще широкая кровать со столбиками, резной бельевой шкаф с зеркалами, полки для книг, рабочий стол. Возле стен стояли коробки и дорожные сумки, которые мне наверняка было просто лень разбирать. А может, я никак не мог смириться с мыслью, что останусь тут до конца жизни.

– Звезды, какой же здесь бардак! – негодующе воскликнул Дан, указывая на захламленный стол и разбросанную по полу одежду. – Почему никто не соблюдает элементарного порядка? Разве так не проще жить?

Фри скосила на него глаза:

– Ну уж прости, что мы не дотошные чистюли и не вытираем пыль из каждой трещины.

– А должны бы! – нравоучительно отозвался Дан.

Тем временем я оглядывал стол. Вещи на нем оказались перевернуты. Выглядело всё так, точно кто-то в спешке их перерыл.

– Я бы не стал устраивать такой хаос, – сказал я, сложив тетради в аккуратную стопку. – Сам терпеть не могу, когда что-то не на своих местах.

– Кто-то тут рылся? – предположил он.

Фри внимательно огляделась.

– Раз не ты тут все перевернул вверх дном, значит, это протекторы. Никто другой в Соларум попасть не может. Паскаль, вероятно, так слетел с катушек, что приказал обыскать твою комнату в поисках чего-то темного. Ты смотри, даже книги перерыли. Много же им работы ты оставил со