Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев

⚡️Завещание Сергия Радонежского.

«Отечество падёт, когда церковь наша не сможет выставить на битву ни одного Пересвета…»

Книга вышла в печати. Бот заказа на Озоне: https://ozon.ru/t/0vAK1KG

Глава 18

Хенде хох, гады!

Рассекая лазурное тело Чёрного моря, вдоль берега тянулся едва заметный, упрямый мутный след от немецкой подлодки — коричневый, с чёрными проплешинами, будто кто-то провёл по аквамарину серую, дрожащую борозду. Стаховский уже несколько раз менял положение машины в воздухе, прикидывая угол солнца, плотность ряби, направление течения, и наконец нашел ту единственную высоту, с которой след подлодки читался особенно чётко и контрастно.

Она шла уверенно, как по линеечке, и только эта грязная полоска выдавала её движение.

— Держит курс, — коротко бросил Стаховский, не отрывая взгляда от воды. — Ещё немного, и выйдет к вероятной точке рандеву.

Море сделало плавный изгиб. Береговая мелководная зона кончилась внезапно, и вместе с ней исчез и след. Вода стала сумрачной, потемнела до индиго и больше не подсказывала направление движения. Подлодка растворилась в море, будто её никогда и не было.

Стаховский резко накренил гидроплан, пытаясь выхватить хоть малейший признак подводного хищника. Пусто.

— Потеряли, — констатировала с досадой Василиса, свешиваясь то с одного, то с другого борта.

— Не будем тратить время на поиски, — принял решение капитан. — Летим прямо к госпитальному транспорту. Если подлодка идёт на перехват, она объявится около него.

Василиса коротко кивнула. Идея была разумной. Простой и понятной, чтобы не тратить драгоценные минуты на слепое кружение над пустой водой. Стаховский уже развернул машину, когда Вася вдруг подалась вперёд и резко вскинула руку.

— Вижу!

Впереди, на фоне залитого солнцем сине-голубого среза горизонта, проступил силуэт госпитального судна. Белый корпус, красные знаки, медленный, тяжёлый ход — оно шло своим курсом, не подозревая, что совсем рядом притаился подводный охотник.

И сразу же, почти под самым крылом гидроплана, тёмным стремительным веретеном скользнула тень подлодки.

Стаховский стиснул зубы. Предупредить санитаров при таком раскладе уже не получалось. Если потратить хотя бы несколько минут на сближение, подлодка успеет выйти на торпедную дистанцию, а потом начнётся русская рулетка. В кабине повисла тяжёлая тишина, слышался только ровный гул мотора.

— Не успеем, — с тихой досадой, в унисон с мыслями капитана, произнесла Василиса

Стаховский не отвечал. Он смотрел то на корабль, то на тёмную полоску воды, где угадывался контур подводной лодки, просчитывал вероятность сорвать атаку противника на беззащитное госпитальное судно.

— Приготовиться к атаке, снять предохранитель с бомбового привода! — скомандовал он, резко отдавая штурвал от себя. — Помните, как действовать?

— Да, конечно! — поспешно ответила Вася, выдёргивая чеку из первого рычага. — По команде сбрасыватель до упора на себя, проверить визуально сход боеприпасов с бомбодержателей, отчитаться «Бомбы сброшены».

— Правильно, сударыня, — одобрительно кивнул Стаховский, — теорию вы сдали… — И озабоченно добавил, переключая внимание на цель: — теперь практика…

Гидроплан на долю мгновения завис над морем, а затем скользнул вниз, закладывая стремительный вираж.

Солнце, словно испугавшись, скрылось за облаком, и в это мгновение море показалось Василисе отлитым из тяжёлой ртути — маслянистым, обманчиво спокойным, скрывающим в своих складках первобытную безжалостность мезозойских рептилий. По самой кромке этого спокойствия скользил плавучий госпиталь. Он выглядел на этой свинцовой глади видением из другого мира. Белоснежный корпус казался почти невесомым, как лепесток лилии, случайно упавший в пруд. По его бортам горели, словно открытые раны, жирные красные кресты. Они были так ярки, так вызывающе чисты, что взгляд невольно останавливался на них и любовался, как успокоительным знаком надежды и спасения. Корабль шёл почти беззвучно, баюкая в своих недрах сотни жизней, изломанных войной и болью, — хрупкий ковчег милосердия, верящий в святость своей миссии.

А в это же время, всего в двух милях слева по ходу, время застряло в эпохе динозавров. Подводная лодка просачивалась сквозь толщу воды, как яд по венам, как стылый ночной мрак, поднятый из пучин с потревоженной донной мутью. В противоположность сияющей белизне госпиталя, она была воплощением ночного мрака, поднятого со дна. Её скользящий, узкий силуэт напоминал хребет ихтиозавра, выслеживающего добычу или стилет бандита, крадущегося в темном переулке. Хищница высматривала жертву, выставив над водой свой стеклянный глаз, и в этом взгляде не могло быть сострадания — только расчёт траектории и сухая логика нанесения удара.

Белый корабль нес на себе печать веры в человечность, чёрный нёс смерть и был воплощением злой воли.

Расстояние между ними сокращалось с неумолимостью хода секундной стрелки. На палубе госпитального судна медсестра в накрахмаленной косынке на мгновение подставила лицо солнцу, не ведая, что прямо сейчас, там, внизу, под колышущейся зеркальной гладью Черного моря сработала защёлка торпедного аппарата. Чистота белого борта и беззащитность красного креста лишь ярче высвечивали прицельную сетку в окуляре перископа, превращая символ спасения в идеальную мишень, и только крохотная, упрямо рокочущая стрекоза в тёплом летнем небе над русской Колхидой оставалась единственным контраргументом акульим планам лощёного германского Marinegeneralstab и лично командующего Hochseeflotte Рейнхарда Шеера.

— Стрелок, приготовиться! — крикнул капитан, перекрывая рёв форсированного мотора.

Самолёт свалился в пике. Воздух завыл в расчалках, а перед глазами замелькала рябь, стремительно превращающаяся в свинцовое зеркало. Стаховский заводил машину прямо по курсу лодки.

— Сброс! — скомандовал он, повинуясь только ему известному чувству своевременности бомбометания.

Вася рванула рычаг до упора. Металл сухо щёлкнул, и машина вздрогнула, избавляясь от смертоносной тяжести. В ту же секунду Стаховский энергично потянул штурвал на себя, выводя лодку из глубокого нырка. Корпус затрясся, хвост повело, воздух наполнился гулом, а море, только что закрывшее собой весь обзор, вдруг исчезло, уступив место прозрачной синеве неба.

— Есть! —крикнула Вася, свесившись за борт и не отрывая взгляда от воды. — Бомбы сброшены!

С высоты полёта процесс бомбометания выглядел как рождение пугающе мощного природного феномена. В миг, когда боеприпасы коснулись лазурной глади, поверхность разлетелась жизнерадостными брызгами. Потом невыносимо долго потянулись секунды — первая, вторая, третья… И вдруг вода словно содрогнулось от ужаса. В морской толще вспыхнуло призрачное, мертвенно-белое сияние, обозначающее точку детонации, и мгновение спустя из глубины поднялся купол кипящей пены. Он вырос над волнами подобно вершине айсберга. Струи воды выстрелили вверх на несколько метров, формируя шляпку водяного гриба. В его основании собралась жгутами белая мантия, а верхушка рассыпалась миллионами тяжёлых капель, которые на