Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

Карадан Хикс обнажил зубы и растянул губы в гримасе страха и повиновения. Это всё, что он мог сделать для чужака.

После намеренно грубого приветствия командир боевиков уже не мог подобострастно опустить голову, как того требовал этикет при общении с воином такой силы. Не мог поклониться.

Да что там — он не мог даже попятиться!

Пять десятков боевиков взирали на своего командира с вниманием, достойным казни. Он был гол без положенных ему регалий, но не должен был отступить. Лучше смерть, чем позор.

— Чего тебе надо, человек? — повторил Карадан Хикс.

Он провёл отточенным когтём по шее, лишённой наград, и кровь закапала на одежду, украшая её так, как не смогли бы и драгоценные камни. Он был в опале — но свободен, и показал это.

— Я пришёл взять своё, — с ленивой усмешкой пояснил Дерен. — Рядом с тобой — воин с моего корабля и женщина, которой я владею.

— Воин может уйти, но женщина наша! — оскалился боевик. — Она осквернила годовой ритуал плодородия!

— Это невозможно, — парировал Дерен. — Она бежала из карцера на «Персефоне». Алайцы не служат нашему капитану. Там нет тех, кто способен провести на «Персефоне» годовой ритуал.

— Но она была в торгпредстве на Асконе! — взревел Карадан Хикс.

— У тебя есть свидетели?

— Нет, все погибли.

— Каковы тогда основания для твоих обвинений?

— Запись с камер!

— Я видел их на «Крабе», — кивнул Дерен. — Запись размытая. Это не та девушка, хоть и рыжая. Твои воины перепутали. Все знают, что люди для алайцев — на одно лицо.

Настя пискнула, пытаясь вставить в разговор свои пять копеек, но один из боевиков заткнул ей рот. Не хватало, чтобы баба вмешивалась в разговор воинов.

Бо посмотрел на Настю и ободряюще кивнул ей — Дерен справится.

Хатт понимал, что нужно молчать. Стоял неподвижно, хотя составил уже десяток возможных карт боя. И был готов спасать Настю, если что-то пойдёт не так.

— А я уверен, что женщина именно та! — не сдавался Карадан Хикс.

Он плохо понимал, куда клонит имперец. Что значит — «не та»?

— Её опознал кто-то из людей? — ехидно спросил Дерен.

— Один уважаемый… — начал боевик и замялся. — Он не мог обмануться.

— Человек? — подсказал Дерен. — Люди не обманываются, это верно. Они врут.

Он вспомнил, что в прошлый раз боевик называл информатора «старикашкой». Не об Имэ ли идёт речь? Но как он добрался до информации? По паутине так много не прочитаешь.

Или ему помог шпион, что действует на самой «Персефоне»? Вот тогда всё становится ясным. Надо быстрее отправлять Левого, неизвестно, куда всё это может завести.

Тут даже паутина не поможет. Перестраивая восприятие на новую опасность, можно потерять «поток». Пусть уж лучше действует «Левый».

— Человек не врал! — в голосе боевика звучала растерянность. — Он нам многим обязан! Зачем ему врать?

Разговор вступил в понятную Дерену колею, и он улыбнулся ещё шире:

— Ну, например, он хотел поссорить вас с капитаном «Персефоны». Всё, чем я владею, принадлежит капитану. Вы готовы похитить моё и его имущество. И мстить он будет не тебе — кто ты такой? Месть заденет весь твой народ.

— Ну и чего ты хочешь? — сдулся боевик. — И где человек, которого я видел с тобой на «Крабе»? Он тоже был на записи из торгпредства. Мы могли бы его пытать, чтобы узнать истину, раз баба — такое ценное имущество.

— Я не намерен искать «твою» истину, — усмехнулся Дерен. — У меня есть своя. Торговаться с тобой я не буду. Женщина должна вернуться на «Персефону». Остальное меня не касается. Я не договариваюсь с бандитами. Я забираю своё.

Карадан Хикс оскалился, собираясь ответить что-нибудь резкое. Но тут купол ангара вздрогнул, и сверху посыпалась всякая дрянь.

Командир алайцев закрыл пасть. Он правильно определил силу имперца. Одним своим гневом тот мог обрушить сейчас купол, и тогда воины погибнут под камнями, даже не обнажив оружия. Канут в небытие, будто чернь.

Фатх был прав: Дерен не просто воин мёртвого капитана, он — его рука, тянущаяся из бездны. Ловушка.

Боевик оскалился. Выхода он не видел — и так и этак — позор и гибель.

Он не мог отдать Настю — иначе ему придётся убить самого себя. И не мог её не отдать — иначе позорной смертью умрут все его воины.

Пока Карадан Хикс выбирал между смертью и смертью, стальная ангарная дверь открылась с шуршанием и запахом свежей смазки, а на транспортную ленту шагнул старый алаец в одежде торговца.

Лента тут же пришла в движение, словно старика сопровождала неведомая сила, как и Дерена. Но тут сила сидела, скорее всего, не на небесах, а пониже, в каморке под потолком.

Дерен не позволил себе посмотреть вверх. Хотя его очень интересовало, кто же управляет сейчас транспортной лентой.

Старик быстро приближался. Уже было видно, что рот у него ввалился, а значит, зубы были сточены старостью. Про таких говорили — все зубы съел.

Редкое дело у алайцев: их воины не живут долго, а торговцы, состарившись, сразу уходят в тень, давая дорогу молодым.

Дерен не узнал бы старика, если бы не имплант. Старый алаец обнаружился в базе, и имплант послал картинку на сетчатку левого глаза Дерена. Он отождествил снимки из базы с тем, что видел пилот.

«Гиех Туль, бывший полковник службы государственной безопасности Э-Лая, — прочёл Дерен. — Три дня назад утверждён в должности фатха».

Дерен сморгнул картинку, пояснений ему не требовалось. Он знал, кто такой фатх. Это главарь всех бандитов сектора. Надо же, сам явился.

— Приветствую благородного Гиеха Туля, — сказал Дерен, когда старик сошёл с ленты.

Он заметил, какой длинный хвост знатных предков рос в досье алайца.

— И я тебя приветствую, воин, — охотно отозвался старик. — Ты говоришь, что информатор обманул нас, желая поссорить?

Дерен качнул головой и ответил уклончиво, не желая врать:

— Я говорю, что голограмма мутная, а женщина участвовала в нападении на «Патти» и угодила в карцер на моём корабле. В банде могла быть и другая рыжеволосая женщина.

Фатх задумчиво кивнул.

— Ты прав, воин. В банде есть вторая рыжеволосая. Но что тебе эта женщина? Давай просто убьём её вместе и решим дело миром? Пусть не достаётся никому?

Дерен равнодушно пожал плечами.

— Мы не договариваемся с бандитами, таковы правила спецона. Вы отдаёте женщину и сможете целыми улететь с Лагуны. Преследования не будет. Это максимум уважения, что я могу