Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

Он поднял глаза к потолку и прищурился. Тёмная радужка полыхнула алым. Гигантские стальные балки содрогнулись, и их повело с выносящим мозг скрипом.

Стены задрожали. С потолка посыпались куски резинобетона.

Зелёные лица боевиков стремительно серели. Они тоже поняли то, что прозрел пару минут назад их предводитель. Это будет плебейская смерть.

Дерен разрушит ангар, и боевиков завалит камнями, как подлую чернь!

Денис и лоцман Огр

— Да не на ту кнопку! Не трожь! — заорал Денис и закашлялся от едкого запаха зелёной алайской крови. — Воинища-то какая!

— Ну так вытащи труп на лестницу! — ухмыльнулся лоцман.

Мужики забрались на самую верхотуру, под купол. Дерен пошёл отвлекать внимание, а Денис с Огром тихонько прокрались через ангар, выбрались через ту же дверь, что и Миша Упырин, и полезли наверх по лестнице.

Навигаторский блок и лестницу охраняла дюжина ящериц. И Огр был теперь весь в зелёной кровище.

— Вот чё ты орёшь? Балки закреплены изолированно, — сказал он, изучая пульт управления куполом. — Ну рухнула бы одна — ерунда же. Парой ящериц больше, парой меньше. Зря ты не дал мне потыкать на эти кнопочки!

— Дерен просил попугать, а не обрушить купол, — напомнил Денис.

Огр только хмыкнул в ответ.

Денис беспомощно выругался, понимая, что лоцману плевать и на свою жизнь, и на все остальные. Но без него ватажник не сумел бы захватить навигаторскую.

Действовать пришлось быстро. Дерену нужны были «аргументы», что он одной только волей сумеет разрушить ангар. А как это сделать, если не из центра управления куполом?

Денис, честно говоря, думал, что с Дерена станется и самому тут всё разнести. Уж больно тот разозлился, когда пёс, подключившись к Сети, обсказал ему, что Настю зажали на Лагуне полсотни алайцев.

Но подстраховать — никогда не мешает. И Денис как мог помогал Огру, срезая самых хитрозадых ящериц из своего слима.

Тяжёлое оружие применять было нельзя, чтобы не поднимать шума. А за меч Денис взяться не рискнул — он же капитан, а не боец. Но троих ящериц всё равно положил, даже понравилось, если не брать в расчёт противный запах зелёной крови.

Огр так отточил движения длинного алайского меча, что только брызги летели. Алайцы — если один на один — слабее хорошо подготовленного человека. И Огр резал их, как курят, а Денис страховал напарника от подлых ударов.

Вышло как надо. Связью боевики пользоваться не стали, увидев всего двух противников. Ну и Дерен молодец — капитально отвлёк банду на себя. Алайцы на него как на удава пялились.

Только в навигационном блоке Денису удалось перевести дыхание от лютой вони. Но ненадолго. От Огра тоже воняло, и маленькое помещение быстро пропиталось противным и въедливым запахом.

Огр был очень доволен собой и праздновал победу, хлебая из фляжки, пока Денис проверял приборы и вглядывался в камеры слежения.

Однако, оказалось, что и расслабившись, лоцман замечает всё.

— Гляди! — сказал он с удивлением. — Там, перед дверями, это же ихний фатх. Надо его пустить, это переговорщик.

Денис кивнул, открыл ангарную дверь и включил траволатор.

— Жалко будет, если договорятся, — вздохнул Огр и протянул фляжку Денису. Резко пахнуло спиртом, перебивая кровавую вонь. — Я всего-то восемь штук упокоил. Мало.

* * *

*Децимация — от латинского decimatio (уничтожение каждого десятого). Исторически это жестокая мера наказания в римской армии: казнь каждого десятого солдата по жребию при бунтах или трусости.

**Страта — социальный слой или группа людей, объединённая схожими признаками на социальной лестнице. Здесь можно было бы сказать «каста». Но каста — замкнутая социальная группа, принадлежность к которой определяется исключительно рождением, а воином у алайцев теоретически мог стать любой мужчина. Чего нельзя сказать о торговцах или правителях. А изобретать термин не хочется.

19. Реальность и паутина

Когда сверху свалилась очередная плита и Настя взвизгнула, сквозь зажимавшую ей рот зелёную лапу, фатх поднял руки в примирительном жесте.

— Хватит этой пыли, — сказал он хрипло. — Давай будем говорить словами?

Дерен усилием воли закрыл глаза, показывая фатху, что отпускает ситуацию.

Он не мог сейчас просто моргнуть или отвести взгляд — вид пляшущего купола сковал его сознание, зацикливая на разрушении всего и вся.

Играя в разрушение, Дерен кожей ощутил, что вселенная вовсе не добрая, как ему раньше казалось. Она просто верна потоку. Созидать или разрушать — ей нравится одинаково, была бы сила, что увлечёт её за собой.

Человек, его способность входить сознанием в резонанс с потоками энергии, с линиями и узлами причин, оказался частью игры вселенной в саму себя. Она подчинялась не его желаниям, но воле. А воля может быть и доброй, и злой. И никому, кроме самого человека, нет дела до того, что он творит.

Вселенная — всего лишь движение. Огромные массы, ускорения и вектора. И кто-то должен всё это отмерить и взвесить. Потому и возник инструмент — сознание человека. Только оно способно встраиваться в любой безумный ритм.

Сознание — природный безмен. Устройство, которым вселенная оценивает себя.

Нет во вселенной без человека ни счастья, ни горя, ни радости. Есть только поток и воля.

Дерен тяжело дышал, и пот крупными каплями стекал по его лицу.

Купол ещё стонал, но дрожь уже почти прекратилась.

— Твои аргументы очень весомые… — Фатх равнодушно посмотрел на упавший рядом с ним камень величиной с него самого. — Но как быть с честью?

— Про честь спроси у человека, который тебя обманул, — дёрнул плечом Дерен.

Он устал разговаривать. Устал смотреть и видеть.

— Не с каждого человека можно спросить, — не согласился старый алаец.

— Выбирай, — невесело усмехнулся пилот. — Твой данник — один. А ты — если не отдашь женщину — будешь иметь дело с моим капитаном и командой моего крейсера.

Дерен не спрашивал, кто этот «человек». Он был уверен, что речь идёт об опальном регенте дома Аметиста Ингвасе Имэ.

Кому ещё под силу провернуть такую операцию, если не ему?

Кто ещё мог решиться напасть на летучую резиденцию «Патти», чтобы уничтожить дом Аметиста? А когда не вышло — похитить наследницу дома Оникса?

Конечно, Имэ сделал это не своими руками. Но воля — первичная субстанция — его. И наглую морду этого шулера нетрудно разглядеть за необдуманными поступками мелких кретинов.

Имэ решил, что, захватив девушку, начнёт торговаться? Что Линнервальд сам уступит ему теперь место регента дома Аметиста? Отдаст власть за жизнь единственного в Содружестве источника?

Дерен прищурился — в нём снова плеснула воля, желающая разрушить здесь всё, не оставив камня на камне.