Чужое тело - Garickson

К полудню ледяной январский снег на улицах посада почти сошёл.

От него остались только серые, рыхлые, ноздреватые полосы вдоль сточных канав да под северными каменными стенами купеческих складов — там, куда скупое зимнее солнце не добиралось даже в самые ясные часы дня.

Штадт-Дерстен пах слякотью, мокрой гнилой соломой, печным дымом и свежим лошадиным навозом. Из-под тяжёлых дубовых колёс крестьянских телег во все стороны текла и брызгала грязная, маслянистая талая вода.

Я шёл от приходской школы к родному замку привычной, тысячу раз выверенной дорогой.

Псалтирь и восковые таблички тихо похлопывали в кожаной сумочке под полами суконного плаща. Правое плечо и предплечье после утренней каторги у Каллигана ныли тупой, глубокой, непрерывной болью — организму это было уже почти привычно. Капитан сегодня снова заставлял меня держать утяжелённый дубовый меч на вытянутой руке над каменным полом.

Тридцать семь секунд.

На тридцать восьмой секунде кисть неудержимо дрогнула, и клинок со стуком опустился.

— Лучше, — буркнул Каллиган, не меняя сурового выражения лица.

Для старого наёмника это равнялось высшей похвале.

2

Улица у таверны «Святой Бруно» сегодня шумела куда громче обычного.

У дубовой коновязи стояли две заляпанные грязью торговые телеги. Из настежь распахнутой двери заведения густыми волнами тянуло пережаренным луком, жирным бараньим бульоном и забродившим пивным суслом. Кто-то в глубине помещения хохотал — громко, хрипло, пьяно.

Я уже почти прошёл мимо широкого крыльца, когда справа, из узкого неосвещённого переулка между суконными складами, вышли люди.

Не выбежали. Не выскочили с диким криком. Именно вышли.

Быстро, собранно, с той особенной тяжёлой естественностью движения, которая совершенно не свойственна случайным посадским прохожим.

Первый удар я даже не успел толком разглядеть — лишь почувствовал мощный, глухой толчок в правое плечо. Меня крутануло вокруг оси, каблук сапога беспомощно поехал по грязной наледи.

Второй человек уже грамотно заходил сбоку, перекрывая мне путь к открытой улице.

Я инстинктивно успел дёрнуть короткий поясной нож из-за пояса.

Чья-то тяжёлая, жёсткая рука на взлёте снизу впечаталась прямо по моей запястной кости.

Хруст!

Острая боль прожгла руку от пальцев до локтя. Нож выскользнул и со всплеском упал в грязевую кашу под ногами.

— Держи его! — короткий, злой, командный шёпот.

И сразу же — тяжёлый, короткий удар под дых.

3

Воздух с сипом вышибло из моих лёгких.

Я согнулся пополам, судорожно пытаясь сделать хоть один вдох.

Пятеро.

Мой разум, переключившийся в режим первичного аудита угрозы, зафиксировал это число отдельно, абсолютно холодно и отстранённо.

Пятеро. Не пьяные. Работают слаженно, без суеты, коротко переглядываясь.

Один жёстко хватал меня за ворот суконного плаща сзади, фиксируя тело, второй наотмашь ударил кованым кулаком в висок. Мир вокруг качнулся и поплыл.

Тело дёрнулось само — не осознанной мыслью, а вбитой мышечной памятью последних недель. Каллиган на тренировках снова и снова вдалбливал одно и то же: не падать прямо назад, уходить корпусом в сторону, прикрывать сонную артерию и голову плечом.

Я вывернулся из захвата почти случайно, за счёт инерции.

Удар скользнул по скуле, не задев кость.

Но третий нападавший уже бил снизу коленом прямо в живот.

Боль пришла сразу вся — острая, тошнотворная, ослепляющая.

Грязь под сапогами. Чужое тяжёлое дыхание. Въедливый дух дешёвого пива и сырой кожи.

Вот так людей и убивают.

Эта мысль прозвучала в моей голове удивительно прозрачно.

Не животный страх. Просто сухая констатация факта.

Алексей Смирнов в своей прошлой жизни никогда не дрался за выживание. Дворовые потасовки эпохи девяностых и университетские стычки не считались. Там были другие правила.

Здесь люди били не для того, чтобы унизить, запугать или выбить кошелёк.

Они били, чтобы закончить объект.

4

Кто-то снова сзади судорожно впился пальцами в мой ворот.

Я со всего размаха ударил локтем назад — скорее отчаянно и слепо, чем обученно. Попал во что-то мягкое. Сзади раздалось короткое, глухое ругательство.

Потом меня снова сбили с ног тяжёлым подсеком.

Колено с хрустом ударилось о камни мостовой.

И в этот самый момент один из нападавших внезапно, без звука, резко согнулся пополам.

Будто на полной скорости наткнулся животом на невидимую каменную стену.

Только никакой стены за его спиной не было.

За его спиной стоял Гаррет.

Я даже не понял, откуда именно появился старый графский дружинник.

Гаррет не кричал. Не задавал вопросов. Не давал заговорщикам времени на раздумья.

Первый нападавший уже валился в грязь, судорожно хватаясь обеими руками за пробитое горло.

Второй резко развернулся к Гаррету, выхватив из-за пазухи широкий сапожный нож.

Гаррет шагнул ему навстречу.

Коротко. Экономно.

Жёсткая ладонь в лицо.

Удар локтем под ухо.

Нож со звоном звякнул о мостовую.

Человек осел в грязь без единого звука.

Без красоты. Без турнирного размаха. Ровно так, как опытный мясник работает на бойне.

Один из оставшихся крикнул:

— Уходим!

Но было уже поздно.

Дубовая дверь таверны с грохотом распахнулась.

Рыжий Винсент выскочил наружу, слегка щурясь от яркого дневного света.

Он остановился ровно на одну секунду, мгновенно оценив расклад: пятеро нападавших, Гаррет, Марк в грязи.

Потом молча и быстро пошёл вперёд.

Первому же встречному Винсент всадил удар лбом прямо в переносицу.

Хруст!

Второго пнул тяжёлым сапогом под колено с такой силой, что тот с маху рухнул в слякоть.

Никаких красивых фехтовальных движений.

Настоящая уличная драка. Грязная, жестокая и быстрая.

Винсент дрался как человек, который рос не в дворянской оружейной, а среди конюшен, постоялых дворов и посадских малолеток.

Локоть.

Колено.

Окованный сапог в голень.

Короткий, страшный удар под вздох.

Один из нападавших всё-таки успел достать длинный клинок.

Гаррет перехватил его кисть обеими руками и одним коротким движением просто сломал ему пальцы назад.

Крик получился тонким, высоким, почти детским.

Оставшиеся в живых побежали.

Не организованно.

Сразу.

Как бегут наёмники, мгновенно понявшие, что заложенная схема сорвалась.

5

Я с трудом поднял голову от земли.

Один из убегающих в панике перепрыгнул через сточную канаву, и пол его плаща распахнулся от порыва ветра.

Сапоги.

Чёрная добротная кожа,