Сердце зимы - Снежана Чехович

— Могу съездить с тобой, если хочешь.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Зачем это? Ты же сама сказала: мы не подруги.

Вот ведь злопамятная.

— Мы и не должны быть подругами, чтобы я просто посидела с тобой в больнице. Мало ли, что.

Мне было так страшно из-за предстоящего посещения чёртовой балетной школы, так невыносимо, что я на полном серьёзе подумывала попросить Ронни за руку отвести меня туда. И раз уж мне нужен кто-то, кто для меня это сделает, будет подло в схожей ситуации оставить Дайану в одиночестве. Кроме того… у меня, как и у неё, тоже был секрет, который никому нельзя рассказать.

Она глубоко вздохнула, будто собираясь с силами перед прыжком в воду.

— Это будет кстати. Спасибо. Но учти: если всё это какая-то игра, чтобы отомстить за то, что я тебя толкнула или издевалась над твоей подружкой…

— За толчок я уже отомстила, — ответила я. — А если ты будешь издеваться над Одри, я просто снова ударю тебя сумкой по лицу. Подлости мне не нравятся, энергозатраты того не стоят.

Дайана хмыкнула и вздёрнула подбородок.

— Ладно. Дай мне свой номер, я позвоню, когда запишусь к врачу. И никому ни слова, поняла? Ни Райту, ни этой дуре — никому!

Прозвенел звонок, и мы вместе вышли из туалета.

12. После занятий, когда школьный двор наполнился расходящимися по домам учениками, Одри подлетела ко мне и, сияя, спросила:

— Ты же пойдёшь сегодня со мной, да? Пойдёшь?

Я вздохнула, борясь с отчаянным желанием соврать что-нибудь нелепое о срочных делах. Ронни скептически посмотрел на меня:

— Ты правда туда собралась?

— Да, — ответила я. — Придётся пойти.

— Мадам Ришар классная! — встряла Одри.

— Не сомневаюсь, — ответила я, натягивая куртку. — Ронни, можешь… — Я запнулась. Просьба какая-то глупая, бестолковая. Даже неловко её озвучивать. — Можешь сходить с нами?

Он пожал плечами.

— Без проблем.

Так просто.

Я бы на его месте не пошла. Ну что человеку делать в танцевальном классе, кроме как сидеть на полу, дышать пропитанным потом множества тел воздухом и смотреть, как отрабатываются одни и те же движения — десятки раз, по кругу? Невообразимая скука и пустая трата времени. Но мне была необходима его поддержка. Кто-то должен быть рядом, когда я переступлю порог школы. Кто-то, кому я доверяю, и кто не станет задавать вопросов, если я упаду в обморок или зарыдаю и убегу.

На школьной парковке уже торчала миссис Карпентер. Одри села за руль (удивительно, что мамаша вообще разрешала ей водить, а не укладывала в багажник со словами: «ты у нас убогонькая, полежи-ка тут»), а мы с Ронни расположились на задних сиденьях, вынужденно слушая, как миссис Карпентер воркует, рассказывая всякую повседневную ерунду.

— Надеюсь, Одри не доставляет вам слишком уж много проблем? — спросила она, в очередной раз оборачиваясь, отчего ремень безопасности впился ей в плечо. — Она не очень умеет вести себя со сверстниками…

— Она прекрасно умеет вести себя со сверстниками, — отрезал Ронни.

— Всё хорошо, спасибо, — добавила я.

Наверное, стоило ещё сказать, что Одри — чудесная и замечательная девочка, но мне было неприятно участвовать в подобном разговоре. Миссис Карпентер рассуждала о дочери так, словно та была собачкой, хорошенькой и милой, но глупенькой и не особо воспитанной, да и страшненькой в придачу. Миссис Карпентер уже столько раз акцентировала внимание на косоглазии Одри (которое я со временем вообще перестала замечать) и на том, как ей поначалу было сложно с таким недугом в танцах, что я сбилась со счёта. «Да и в спорте она чрезвычайно плоха».

Одри и правда на физкультуре всегда стояла столбом, но, думаю, дело было вовсе не в том, что спорт ей не давался. Просто она даже не старалась. И я могла её понять: сложно сосредоточиться, когда половина класса над тобой ржёт, другая половина игнорирует, а учитель занят чем угодно, кроме обучения. Я и сама особо не старалась, несмотря на то что два года отдала баскетболу и в целом была со спортом на «ты».

Эш-Гроув был малоэтажным и довольно однообразным городом, лишённым архитектурных изысков — единственной достопримечательностью был кукольный домик Кристалов, — поэтому приземистое здание, к которому мы подъехали, ничем не выделялось из стройного ряда точно таких же зданий по соседству. Над входной дверью висела маленькая неприметная вывеска «Ришар & Ришар», которую я бы даже не заметила, если бы проезжала мимо на машине или проходила бы пешком.

Миссис Карпентер, пожелав нам приятно провести время, осталась сидеть в машине.

— Она будет тебя ждать до конца занятий? — спросила я, когда мы вошли в здание.

— Да. — Одри опустила глаза и неловко потеребила лямку матерчатого рюкзака. — Извините за неё. Она просто очень волнуется.

Я промолчала. Не знаю даже, что тут можно было бы сказать, не обидев Одри. Я могла понять гиперопеку — об этом столько всего написано в интернете, — но чего понять не могла, так это странных эмоциональных качелей, которые мать ей устраивала, и нелогичных запретов: гулять с друзьями можно, но возвращаться с нами домой после уроков нельзя, ездить за рулём можно, а добираться до танцевальной школы нельзя. Я даже задумалась: нет ли у миссис Карпентер сестры-близняшки, которая говорила бы племяннице диаметрально противоположные вещи.

Понуро поднимаясь на второй этаж по чистой и хорошо освещённой лестнице, я крепко держала Ронни за руку. Будто на казнь шла и вместе со счётом шагов отсчитывала последние мгновения жизни.

Одри весело впорхнула в студию. Я всё не желала отцепляться от Ронни, и он буквально переволок меня через порог. Дверь за нами захлопнулась с резким дребезжащим звуком, ударившим по моим болезненно натянутым нервам.

От неожиданности я вздрогнула и вжалась в стену. Навстречу нам из-за стойки администратора поднялась невысокая чернокожая женщина.

— Привет, Одри, — грудным голосом сказала она. — Ты сегодня с друзьями?

— Да, это Ронни, он просто за компанию, а это, — она указала на меня, — Амара. Она думает записаться, но сначала хочет посмотреть. Если можно.

— Конечно можно. — Женщина улыбнулась и взглянула на меня своими большими карими глазами. Одета она была в облегающее трико терракотового цвета