Сердце зимы - Снежана Чехович

Рекламный буклет «Ришар & Ришар» лёг на стол возле маминой тарелки с глазуньей из двух присыпанных прованскими травами яиц. Мама, изогнув тонкую медную бровь, взяла буклет в левую руку, а в правую — кружку пахнущего корицей кофе. Пробежавшись глазами по титульному листу, она отхлебнула кофе, перевернула буклет и положила его обратно, даже не взглянув на стоимость занятий, указанную внутри.

— Прекрасно. Просто замечательно. — Её губы дрогнули сложились в довольную, торжествующую улыбку, которая, однако, тут же погасла. — Но почему ты вдруг решила… вернуться к танцам?

Мы сидели за обеденным столом и завтракали. Отец не почтил нас своим присутствием, так что мне снова придётся перед школой нести ему еду. Признаться, это начинало надоедать. У него ведь ничего не болело, он вполне мог спуститься и взять тарелку самостоятельно. Даже на улицу выходить не надо — всего-то пару десятков шагов сделать. Всё равно он почти ничего не ест, так что беготня вверх-вниз с тем, чтобы его покормить, — пустая трата времени.

Кольнуло чувство вины — опять я обвиняла отца. Отнесу уж ему эту дурацкую тарелку.

— Подумала, что могу попробовать.

— Замечательно, — повторила мама. — Не возражаешь, если я как-нибудь приду на занятие? Хочу посмотреть на хореографа. Не уверена, что в этом захолустье сыщется достаточно компетентный для тебя хореограф, но тут выбирать не приходится…

— Почему бы и нет, — сказала я, запихивая в рот свой омлет с сыром. — Не думаю, что она будет против.

— Как её зовут?

— Мадам Ришар.

— Мадам?

— Её бабушка вроде как из Франции.

В два крупных глотка осушив кружку, я схватила поднос и поспешила к отцу. Когда я вошла, кое-как открыв дверь бедром, он лежал в коконе из покрывала, и ни на звон посуды, ни на мой оклик не отреагировал. Может быть, спал: он давно уже стал спать целыми сутками. Ещё он почти не мылся; я слышала, как мам на повышенных тонах заставляла его чистить зубы раз в двое суток. Раньше он обожал сытные плотные завтраки, и мама готовила ему шакшуку. Теперь он почти не ел, и на блюдце, которое я принесла, лежала скромная яичница-болтунья из одного яйца. Ничего другого отец просто не мог в себя запихнуть.

На прикроватной тумбе стояла батарея его лекарств. Избавившись от подноса, я обошла кровать и взяла в руки одну из баночек. Обезболивающих мамы (старая травма всё ещё иногда беспокоила в непогоду) тут не было, она держала их в ванной.

Сложно сказать, что я испытывала, глядя на внешне здорового человека, который звался моим отцом, и которого я практически перестала видеть. Отец должен был продолжать дистанционную психотерапию, но готова поспорить: он уже давно не связывался со своим лечащим врачом.

— Пап, — снова позвала я. — Завтрак.

Он не ответил, и мне ничего не оставалось, кроме как уйти.

Пошёл дождь, вторя моему унылому настроению. Впитав в себя его мягкий шелест и головокружительный аромат мокрой земли, я немного воспрянула духом, и на урок пришла уже более-менее воодушевлённой.

На перерыве между уроками, когда я сражалась с замком шкафчика (его заело и я методично пыталась выломать дверцу), ко мне вдруг подошёл Тим.

— Привет, — сказал он и с силой ударил по дверце. Она открылась.

— Привет, — ответила я. Вынув из шкафчика нужный учебник, я повернулась, чтобы уйти, но Тим перегородил мне дорогу.

— Классная была вечеринка, да? — сказал он.

Час от часу не легче.

О вечеринке я практически не вспоминала, занятая навалившимися проблемами: грозой, растущим раздражением из-за отца, визитом в танцевальную школу, который выпил из меня все соки, да даже маленькой загвоздкой Дайаны. И не вспоминала бы ещё столько же. Я не жалела о том, что сделала, однако спонтанный первый секс не принёс мне ни удовольствия, ни хотя бы морального удовлетворения.

— Да, — ответила я. — Нормальная.

— Слушай. — Он сверкнул улыбкой и взъерошил пятернёй свои светлые волосы. — Мы сегодня зависнем у меня вечером. Команда и их девчонки. Хочешь прийти?

Вообще-то — нет, не хочу. Я бы предпочла погулять с Ронни и Одри или остаться дома, чтобы начать заниматься растяжкой. Может, мадам Ришар и довольна уровнем моей подготовки, но мышцам и связкам нужна постоянная нагрузка. Иначе танцы — пустая трата времени.

Видя, что я замялась, и неправильно это истолковав, Тим поспешил добавить:

— Там, конечно, будет Кристал, слышал, вы не ладите, но с ней и Мэйси придёт, а с ней вы вроде норм, да? Она же теперь девушка Райта, а вы с ним типа дружите.

Мне вдруг захотелось пойти — просто чтобы развеяться. Если бы Тим пригласил меня на свидание, я бы, конечно, сразу отказалась — понятия не имею, что мне с ним делать наедине. Разговаривать нам, вроде как, не о чем. Держаться за руки, или обниматься, или целоваться, или заниматься сексом с ним меня не тянуло.

— Хорошо, — ответила я. — Но ненадолго, у меня плотный график.

— О, отлично! — обрадовался Тим. — Я заеду за тобой, ладно?

Он потянулся ко мне и приобнял — на глазах у всех. Стоя как истукан в его медвежьей хватке, я панически обкатывала это открытие в голове. Зачем ему заезжать за мной? Получается, он решил, что мы теперь встречаемся, а я только что согласилась прийти к нему домой — в компанию к парням, которые придут со своими девушками. Я тупая. Может, это к лучшему — Карла и Мэйси перестанут видеть во мне врага, который посягает на внимание Ронни. Но, с другой стороны, мне-то какая разница, что там себе думают они обе? Я ведь не должна заводить ненужные мне отношения только потому, что Ронни популярен у девчонок?

Пока я всё это обдумывала, он уже направился к себе в класс. От стены отделился дожидавшийся его Дуглас и пошёл рядом.

Вот блин. Ситуация полный отстой. И я этот отстой сама себе создала.

2. Вечером Тим заехал за мной на своём Ниссане. «Как договаривались», — сказал он с широкой улыбкой, но никаких договорённостей не было. Он просто поставил меня перед фактом: буду, мол, в шесть.

В машине пахло освежителем воздуха. Тим спросил, какая мне нравится музыка, а услышав, что никакая, включил радио, по которому крутили попсу. Прикидываться болтушкой я не собиралась — слишком