Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

Вера, как выпускница «Ленинской технической школы» в этом смысле могла дать любую фору всем москвичкам сразу, и судя по звукам, доносившимся из квартиры, вполне успешно внедрялась в окружение интересанта.

Задачей Веры был конечно же не шпионаж, а самая тривиальная охрана, потому как игра закручивалась нешуточная, а такого человека как Штурмин ещё пойди спрячь!

Вопрос выйдут или нет на самого Штурмина союзники, даже не стоял. Конечно выйдут. Вопрос, когда и что станут делать. Психопортрет капитана делали лучшие специалисты и они все категорически заявили, что такого человека не купить даже за большие деньги, но вот все остальные методы давления оставались под вопросом, в том числе и медовые ловушки, поэтому теперь рядом с Алексеем и мелькала комсомолка, спортсменка, наконец, просто красавица Вера Субботина. Конечно было немного жалко расходовать такой ресурс как Вера в столь примитивной операции, но на кону стояли не только существующие секреты, а и будущие «золотые яйца» так что Берия с Меркуловым, задушили свою жадность.

А подготовка разведывательных и диверсионных групп только набирала обороты что быстро сказалось на численности ягдкоманд, и всяких зондергрупп. Разведывательные группы фронтов, армий и дивизий, получали новое снаряжение и оружие, а самое главное способы срыва преследования. Разглядеть тончайшую леску в снегу или в траве, было практически невозможно, и мишенные мины собирали богатый урожай, переводя евроотребье на фарш потоками стальной картечи.

Людей, подготовленных для преследования и уничтожения диверсантов, не могло быть много, и такой массовый мор конечно сказался на общем состоянии противодиверсионной и антипартизанской работы. К маю 1943 к этим операциям стали массово привлекать линейные части вермахта, которые в такой ситуации вообще становились расходным материалом, и их потери никто не считал, надеясь просто завалить разведгруппы телами.

На этом фоне зверства укрофашистов воспринимались немецким командованием как своеобразный ответ на действия армейской разведки, и на заседании ГКО была принята резолюция «О беспощадной борьбе с предателями родины и карателями»[7]. Теперь пойманного в форме полицейского, или с белой повязкой и документами полицейского не брали в плен, а расстреливали на месте, или вешали на дереве, в назидание всем предателям.

Примерно также поступали и с солдатами и офицерами СС, например, оберфюрер (бригадный генерал) Оскар Дирлевангер — командир «Особой команды СС», найденный и похищенный войсковой разведкой Западного Фронта, был доставлен в Москву и после короткого суда повешен.

Также отличились разведчики Брянского фронта, тремя группами напав на казарму полицаев в Молодечно, и красиво развесив их вдоль дороги.

Кинооператор армейской студии присутствовавший в рейде, снял достаточно красочный фильм показанный по всему СССР в кинотеатрах и в действующих частях в кинопередвижках, что имело эффект куда более сильный чем разговоры замполитов о неминуемости наказания.

И, да. Теперь в передовых частях и даже в разведгруппах появились кинооператоры. Иногда профессиональные операторы, иногда просто бойцы группы, обученные пользоваться камерой, и это резко оживило идеологический фронт. Не абстрактные пробежки красноармейцев перед объективом, а реальные боевые операции армии, стали показывать намного чаще, а странный гибрид самолёта и вертолёта под названием «автожир» наконец обрёл своё реальное назначение и смысл в качестве платформы для съёмки.

Тем временем, с зимы 42–43 германская армия готовилась к летней кампании, собираясь отнять инициативу у РККА и вернуть наступательное движение на восток.

Для этого был выбран Курский выступ как возможность отхватить в окружение крупную группировку советских войск, и сразу начать наступление на Москву.

Действия и задумка Вермахта не стали секретом от советского командования и к атаке готовились, укрепляя фронт, и создавая сплошную оборонительную линию на всю глубину, а также снабжая немецкую разведку отборной дезой, про слабость позиций красной армии, её разложение и нехватку патронов.

Всего для атаки Вермахт собирался использовать полтора миллиона солдат в действующей армии и шестьсот тысяч в резерве, собрав по всем странам Оси, почти девятьсот тысяч всякого генетического мусора, собираясь сжечь их во встречных боях, а Вермахт бросить в бой уже в решающей стадии операции. Да и не было уже столько немцев чтобы заполнить весь фронт. Только за зиму 1942−43 было уничтожено более ста дивизий или около полутора миллионов солдат[8].

И разведка в этой работе принимала самое активное участие. Радиоцентр под руководством Павла Судоплатова, вела одновременно несколько радиоигр, через захваченные контрразведкой радиостанции групп, заброшенных в СССР, снабжая дезинформацией командование Вермахта, относительно советских планов по Курскому выступу и общего состояния РККА.

В этой ситуации Волкодавы конечно ни в какие выходы за линию фронта не ходили, а работали с предельной интенсивностью по подготовке разведывательно-диверсионных отрядов.

Но и разведывательные органы Германии тоже усилили активность, и в дополнение к британским, американским и прочим шпионам, добавились агенты СД и Абвера, обычно тихо сидевших по своим норкам.

И конечно все разведки с той или иной скоростью вышли на инициатора всех технических идей и предложений по бомбам особого назначения и специального снаряжения. Да и не могли не выйти, потому как слив этой информации стал частью игры НКВД против недружественных разведок. Ну а на кого ещё сливать, как не на опытного диверсанта и бойца экстра-класса?

Разумеется, всё согласовали с Разведуправлением и Генштабом и предупредили самого Штурмина, к чему он отнёсся с философским спокойствием.

«Надо так надо»

И продолжил жить как жил. С утра и до вечера на полигоне и в учебных классах, вечером с Верой в какие-нибудь московские заведения, вроде театров, концертных площадок или гостей, к многочисленным знакомым Веры, а точнее по всем московским квартирам где собирались интересующие контрразведку люди.

Москва весны сорок третьего, уже ожила достаточно, чтобы в неё