Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Без слов преодолев разделявшее их расстояние, девушка неожиданно крепко обняла его за шею, уткнувшись в плечо.

— Я оставлю вас наедине, — сказала Нагма.

Ни Килиан, ни Лана не обратили на неё особого внимания.

— Я чувствовала, — шептала чародейка, — Чувствовала, что я нужна тебе. Чувствовала, что в данный момент с тобой происходит что-то плохое. Расскажи мне, что случилось. Пожалуйста. Расскажи мне.

«Это мои проблемы», — хотел было ответить он, — «Я сам разберусь»

А в следующий миг — понял, насколько глупый это ответ. Насколько нелепо рушить то неуловимое доверие, что установилось между ними, ради какой-то глупой гордыни.

Ради стремления показаться сильнее, чем он есть. Лучше, чем он есть.

И тем самым — постулировать, что такой, как есть, он ничтожество, недостойное любви.

И он начал рассказывать. Сбивчиво, перепрыгивая от одного к другому, — но честно и подробно, как праведный христианин на исповеди. Слезы катились из его глаз, но ему было все равно. Хотелось выговориться. Выплеснуть все, что скопилось на душе. Рассказать, как он пытался помочь ей, как пытался помочь другим.

И чем это все обернулось.

Лана слушала — и молчала. Она не говорила слов утешения, она не говорила, что плакать нормально.

Ведь они оба и так помнили, как он говорил это ей.

— Ты ничего не мог сделать, — сказала она наконец, — Нельзя помочь человеку против его воли.

Лана отстранилась и заглянула ему в глаза. И столько тепла было в её янтарном взгляде, что каким-то десятым чувством Килиан вдруг ощутил, что он не один.

— Ты освободился, потому что это был твой выбор, — продолжила она, — И только поэтому. Я не спасла тебя, Кили. Я лишь помогла тебе спасти самого себя. И ты не мог их спасти. Они сами сделали свой выбор. И Тэрл. И адепты.

— И Амброус, — неожиданно для себя закончил ученый, — Его я тоже не смог спасти. Прости меня, Лана. Я хотел сказать это еще там, в столице, но... тогда мне не хватило сил. Прости, что я подвел тебя.

Чародейка молчала. Она не говорила «Я тебя прощаю». Не говорила и «Я никогда тебя не прощу». Она просто молчала.

И несколько секунд спустя Килиан все-таки озвучил вопрос, терзавший его все эти месяцы:

— Ты все еще ненавидишь меня? За то, что я сделал. За то, что нарушил обещание. За то, что допустил смерть человека, которого ты любила.

В янтарных глазах Ланы отразилось искреннее удивление.

— Я никогда не ненавидела тебя, Кили. Никогда. Мне было больно, когда Амброус умер. Это правда. Но я всегда знала, что ты сделал все, что мог. Что если бы можно было его спасти, ты бы спас его. Все, что было в твоих силах, ты всегда делал. Но другие люди нам не принадлежат.

Девушка отвернулась, уставившись в голую стену.

— Единственной, кого я ненавидела, была я сама. За то, что продолжала любить его, даже когда он перешел черту. За то, что какая-то часть меня желала, чтобы он одержал верх. И остался в живых. Мне казалось, что если бы ты почувствовал эту часть... то и ты бы возненавидел меня.

Нежно, осторожно Килиан взял её ладонью за подбородок и заставил снова заглянуть ему в глаза.

— Я никогда бы тебя не возненавидел, — сказал он, — Никакая сила в целом мире не заставит меня это сделать. Как бы ни сложилась жизнь, какие бы демоны ни скрывались в нас обоих... Я всегда буду любить тебя, Лана. И ты всегда сможешь рассказать мне о том, что терзает тебя. Я пойму и поддержу тебя.

В ответ чародейка невесело рассмеялась:

— Поистине, два дебила — это сила.

Несмело, неуверенно ученый рассмеялся в ответ. Прижавшись друг к другу, они вместе смеялись над своими страхами и сомнениями, давая выход той боли, что копилась внутри долгие месяцы. А затем — так же вместе плакали. И снова смеялись. И снова плакали.

— Поэтому ты согласилась на этот брак? — спросил наконец Килиан, — Ты думала, что за свои мысли заслуживаешь наказания?

— Наверное, — откликнулась девушка, — В тот момент... мне казалось, что я не могу поступить иначе. Знаешь, ты как-то сказал, что один раз — совпадение, а два — уже тенденция. И когда Тэрл заговорил о том, как важен этот брак для наших стран... Я поняла, что должна поступить правильно. Иначе я буду той самой сукой, что готова была согласиться на твою смерть ради глупой влюбленности в придуманный образ.

— Вопреки своим желаниям — это НЕ правильно, — убежденно ответил Килиан, — Ты не понимаешь? Твои желания важны! Ты — важна! И понимать это, учитывать это, выбирать тот путь, что сделал бы тебя счастливой, — вот это единственное, что было бы правильно!

Через силу Лана улыбнулась:

— Боюсь, что среди всех людей так считаешь только ты.

— Потому что другие люди — идиоты, — проворчал ученый.

Никогда она не разделяла его мизантропии. Но в этот момент, казалось, готова была согласиться.

И быть может, попробовать жить, не оглядываясь на мнение всех вокруг?

Но уже в следующий момент их уединение было нарушено. Стремительным шагом в помещение вошел Джамиль. Лана торопливо отстранилась от Килиана, но ансарр, казалось, не обратил на неё внимания.

— Разведчики докладывают, — сказал он, пропуская фазу приветствий, — Армии Влёра, Янины и Превезы перешли границу.

Осадный лагерь вокруг деревянных укреплений баронства Реммен вырос в считанные часы. Здесь, среди солдат, среди таких же, как он, Тэрл чувствовал себя в своей стихии. Даже несмотря на то, что формально он был здесь чужим: ни один из этих людей ему не подчинялся.

Раздражала и чересчур расслабленная атмосфера, царившая в лагере. Объединенная армия трех феодов насчитывала более тридцати тысяч человек, тогда как в осажденной крепости не набиралось и тысячи. Никто не сомневался, что эта война будет легкой прогулкой, из которой они вернутся без потерь, зато с трофеями.

Никто, кроме самого Тэрла. Слишком хорошо он знал, на что способна Владычица Ильмадика.

В командирском шатре уже собрались представители всех трех феодов. Граф Кранвуд и барон Толойн присутствовали здесь лично. Старый граф Айталл из Янины отправил вместо себя старшего сына; неоперившегося семнадцатилетнего юнца, жаждущего проявить себя. Почему-то не сомневался Тэрл, что в предстоящем сражении этот мальчишка будет