"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

class="p1">В зале сидят или стоят будущие кавалеры орденов, вокруг — гости, играет музыка. Император торжественно входит в зал по красной дорожке. Лично вручает награды, жмет руки, слушает благодарственные речи.

Нас ввели в пустой зал, выстроили в ряд. Минут через десять церемониймейстер объявил императора, перечислив все его титулы. Всеслав Михайлович появился перед нами, воспользовавшись боковой дверью. Следом за ним шли Сергей Львович, Александр Иванович и еще несколько мужчин, мне неизвестных.

Дальше расхождение в сценариях почти исчезло. Император, довольно тепло улыбнулся и произнес маленькую, но пафосную речь, посвященную победе добра над злом. И, заодно, нашему подвигу. Меня немножко пробрало, не от слов, а от торжественности момента, в котором я вдруг стала одним из действующих лиц.

Первым вызвали Саву, за ним — Венечку, потом Матвея и Мишку. Всем вручили по золотой медали «За спасение погибавших» на красно-черной ленте Святого Владимира.

Когда очередь дошла до меня, я отчего-то разволновалась. И слова церемониймейстера, так похожие на предыдущие, прослушала.

— … приглашается курсант Яромила Морозова, из рода бояр Морозовых.

Кроме нескольких последних, после которых кровь ударила в голову.

Морозова? В смысле⁈

Я боялась дышать и шевелиться. Мне это послышалось? Не просто «Морозова», но «из рода бояр»?

Мишка, стоящий рядом, ткнул меня в бок и прошипел едва слышно:

— Иди…

Я шагнула вперед — оглушенная, на негнущихся ногах. Приняла из рук императора медаль, такую же, как у всех, произнесла слова благодарности.

Император веселился. Я ощущала, что он доволен произведенным эффектом.

Когда я развернулась, чтобы вернуться в строй к ребятам, рука императора легла мне на плечо. Знак, чтобы я не спешила?

— Полагаю, все присутствующие знают, что Яромила — Морозова по происхождению, — произнес император. — Так же все знают, что именно она закрыла дыру между мирами. Поэтому мы сочли возможным вернуть Яромиле родовое имя, в качестве награды. Также подписано помилование рода бояр Морозовых, с восстановлением титула и привилегий, начиная от Яромилы, ей и всем, кто рожден после нее.

Значит, и Ване вернули титул? Интересно, знает ли император о том, что у меня есть родной младший брат.

Я взглянула на Разумовского. Он смотрел на меня, прищурившись, и едва заметно… улыбался или усмехался? С расстояния не разобрать.

Кажется, мне пора благодарить его императорское величество за оказанную милость. Я буквально приказала себе это сделать. Не так я представляла возрождение рода! Не так. Мне нужна не милость, а справедливость.

— Тебе вот-вот исполнится двадцать один год, — уже без пафоса сказал мне император. — К этому времени будут готовы бумаги, и ты официально станешь главой рода, до появления первого наследника мужского пола.

Нет, он определенно не знает о Ване.

— Я больше не ваша крепостная? — тихо спросила я, пользуясь тем, что грянула музыка.

— Все эсперы — мои крепостные, по сути, — ответил император, наклоняясь к моему уху. — После присяги на верность. И ведьмы теперь — тоже.

Что ж, время до присяги у меня еще есть. Главное, Разумовский замуж силком не потащит.

Слуги внесли бокалы с чем-то игристым, нас стали поздравлять те, кто присутствовал на награждении. Я с удовольствием обнялась с Александром Ивановичем. Разумовский предостерегающе качнул головой, мол, сейчас никаких вопросов. Другие «официальные лица» жали руку по очереди.

Почти сразу император увлек меня в сторонку, для приватной беседы.

— Яромила, я по-настоящему тебе благодарен, — сказал он серьезно. — И твоя награда — это награда за спасение моих подданных. Но я хочу наградить тебя и за спасение собственной жизни. Неофициально, так сказать. Чего ты хочешь?

Я испытала шок второй раз за день. Всеслав Михайлович не шутил, я это ощущала. Мне предлагали… выбрать награду. И так как имя и титул мне вернули, а род помиловали, оставалось попросить о честном расследовании преступления, что не совершал мой отец. Или мне прямо сейчас рассказать императору о Ване? Или земли и заводы обратно попросить? Или…

Взгляд вдруг упал на Венечку Головина. Вернее, не вдруг. Я почувствовала, что за мной наблюдают, чуть повернула голову — и увидела Венечку. Блок он не снял, его эмоции были для меня недоступны, но… я понимала, что он сейчас чувствует. Его не объявят сыном врага Российской империи. Его род не подвергнут опале. Но он получает из рук императора награду и, одновременно, смертный приговор для любимой матери.

Мой отец уже мертв. Я добьюсь справедливости позже, не сейчас.

— Ваше величество, позвольте мне попросить вас о милости, — произнесла я. — Смертная казнь для зачинщицы переворота — справедливое наказание. Но вы наказываете не только ее, но и ее сына. Он не отвечает за вину матери, однако, ее казнь… может его изменить. Вы потеряете эспера десятого уровня.

— Ты просишь простить изменницу? — угрожающе тихо спросил император.

— Нет. Разумеется, нет. Ведь есть… другой вариант. Пожизненное заключение, каторга, монастырь…

— Она ведьма, — напомнил император.

— Уверена, Ковен охотно пойдет на сотрудничество, ведь это позволит ведьмам не потерять положение и влияние. Головину будет легче принять действительность, если его мать не казнят. А жизнь в заключении может быть гораздо страшнее смерти.

— Ты смогла меня удивить, — признался император. — Я ожидал, что ты попросишь за собственного отца. А ты… Головин тебе нравится?

— Головин меня ненавидит, — честно ответила я. — Это он пригласил меня на бал. Мне он не нравится. Но я прекрасно понимаю, что он чувствует. Моего отца уже не вернуть, а ведь его подставили, вы это прекрасно знаете. Вдруг когда-нибудь выяснится, что и мать Головина стала пешкой в чьей-то игре? Тогда ее смерть будет несправедливой.

«Ох, Яра, ты сейчас договоришься…» — мелькнуло в голове.

Однако император на редкость спокойно воспринял мои слова. И даже не возражал против того, что моего отца подставили.

— Я подумаю о том, что ты сказала, — произнес он. — И о просьбе твоей… подумаю.

Он махнул рукой, отпуская меня. Что ж, я хотя бы попыталась.

Оглядевшись, я нашла Александра Ивановича и устремилась к нему. В конце концов, я имею право знать, где мой брат. Как… кхм… глава рода.

Глава 43

Поговорить с Александром Ивановичем не удалось. Он успел сказать, что с Ваней все в порядке, прежде чем Разумовский, цепко схватив меня за локоть, прошептал на ухо, что я должна следовать за провожатым и ждать, когда он, Разумовский, освободится.

Избегать этой беседы показалось