Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

в соседний уезд, потому до вечера мы продолжили наведение порядка. Все доски и поленья аккуратно сложили позади сарая, где теперь жили гуси и утки, накрыли их плотной холстиной, чтобы не намокали.

На третий день курицы наконец осмелели и стали свободно гулять по двору у птичника, не боясь. Индюки на них не обращали внимания. В птичнике мы всё отмыли, насыпали новый опил, в кормушки немного пшена. Я велела Мане следить, чтобы все курицы и индюки ели равномерно, и никто ни у кого не отнимал еду.

Мы же с Юрой под руководством деда Игната начали поднимать ограду из сетей. С утра из старой сторожки лесника принесли добротные рыболовные сети. Конечно, как сказал дед Игнат, это было не дело — городить двор сетями, но другого ничего не было. А требовался тонкий деревянный заборчик с небольшими дырками, так сказал дед. Вообще, дед Игнат оказался вполне мирным стариком, правда, постоянно поучал нас с молодыми людьми. Но мы относились к этому с пониманием, зная, что больше него никто не знал о разведении домашней птицы.

В тот день погода была жаркая с самого утра, поэтому мы с Маней постоянно наполняли поилки у гусей. Они залезали в них с лапами и плескались, разбрызгивая воду.

В какой-то момент, когда я вышла с очередным ведром воды, за моей спиной раздался знакомый голос:

— Глаша, ты как здесь?!

Я быстро обернулась, поставила ведро на землю. У покосившейся ограды из сетей стоял Степан. Прищурившись, смерила его взглядом. Вроде выглядел он обычно. Большой, загорелый, осанистый.

— На службе я, непонятно, что ли? — ответила неучтиво.

За все пять дней, что муж ушел из дома, я не видела его. Только знала, что вчера он заходил к нам домой, пока меня не было. Алёнка сказала, что тятя принес новый топор и ухват, которые якобы уже надо было поменять. Я сделала вид, что меня это не интересует, и больше младшую дочку расспрашивать не стала.

— Вместо Егора тебя Иван Иванович что ли взял?

— Да, а что?

— Да, ничего, — пожал он плечами. — Мне Аленка ничего и не говорила про то.

— Я ей велела не говорить. Ты же ушел. Наши проблемы и дела теперь тебя не касаются, — ответила я, отмечая, что никого из моих работников поблизости нет.

Маня с Юрой ушли к гусям и уткам к прудику, а дед Игнат на полчаса прилег на скамейке отдохнуть.

— Ну зачем ты так, Глаша, — нахмурился Степан. — Не чужой я чай ни тебе, ни детям.

— Раньше был. А сейчас чужой стал, — ответила я, не понимая, отчего он завел все эти разговоры. Словно я не знала, что ему на нас все равно. И уже холодно добавила: — Мне некогда, работы много.

Развернувшись, я поспешила обратно в курятник, не желая даже видеть этого изменника. Когда спустя полчаса вышла, накормив всех птиц и проверив цыплят, которые с каждым днем все больше росли и набирались сил, Степана уже не было.

Быстро оправив светлый передник и юбку, я поспешила к барскому дому. К часу должен был вернуться управляющий, с которым я уже второй день хотела поговорить.

Глава 26

— Ты чего это удумала, Глафира? — возмутился Иван Иванович едва я озвучила свою просьбу о постройке новых домиков для птиц. — Какие такие птичники?! Нет у меня ни материалов, ни средств, чтобы строить что-то!

— Но мы нашли доски в сарае, их даже хватит на летний птичник, потом можно утеплить. Доски хорошие: целые и сухие. Надо только пару мужиков плотников. Юра и дед Игнат будут им в помощь.

— Ты, как я понимаю, уже всё распланировала? И дома тебе новые, и опилки для кур, ещё и мужиков тебе! У меня все мужики в поле и других работах заняты. Нет у меня свободных, поняла?

— Значит, птицы и дальше будут дохнуть, и никакого приплода от них не будет. Это разве хорошо?

— Это уже твоя забота, Глафира, а на меня свои дела нечего перекладывать!

Я нахмурилась. Похоже управляющему совсем не было дела до птичника, как впрочем и говорил дед Игнат. Не желая до конца сдаваться, я спросила:

— Хорошо. Но опилок-то новых мне дашь, Иван Иванович?

— Опилок дам, так и быть. Мешков десять, хватит на неделю?

— Хватит. Спасибо.

— А то ведь ты ночью сама придешь на лесопилку и всё равно сопрешь! По глазам вижу.

По итогу разговор с управляющим оказался совсем непродуктивным. Кроме опилок, которые мы должны были сами привезти на тележке, он не захотел ничего строить для птиц.

Вечером, когда уже солнце клонилось к земле, я вышла из птичника. Хмурая и уставшая. Первый «марафет» в птичьем хозяйстве мы, наконец-то, навели. Но разговор с управляющим совсем не обнадеживал. Я понимала, что надо рассчитывать только на себя.

Быстро пройдя барский двор, я направилась к выездным воротам.

— Глаша! — окликнули меня вдруг.

Я обернулась. Чуть сбоку стояла телега с лошадью, около нее стоял Степан.

— Садись, довезу. Ты же домой? — предложил муж.

Окатив его холодным взглядом, я ответила:

— Благодарю, сама дойду.

Поспешив дальше, я уже вышла на проселочную дорогу, когда муж догнал меня на телеге. Он чуть придержал лошадь, чтобы та шла медленнее, наравне со мной.

— Садись, Глаша, — настаивал он, пытаясь поймать мой взгляд. — В ногах правды нет. Ты ж устала.

— Сказала нет!

Степан зло зыркнул на меня и со всей силы хлестнул лошадь. Телега быстро пронеслась мимо меня по ухабистой дороге, а я облегченно выдохнула.

Навязчивая мысль о том, что Степан специально дожидался меня на барском дворе завладела мной. Но только зачем? Он уже неделю жил с Ульяной и в наш дом носу не показывал, кроме того раза, когда принес ухват.

Но что-то в его взгляде сейчас меня насторожило. Смотрел он как-то жадно на меня и печально что ли. Или мне только это показалось?

С утра возникла новая проблема. Все три дня, что я служила на птичнике, на барский стол забрали только одного гуся и несколько яиц. Но едва я вошла в кухню с тремя свежими яйцами, как и в предыдущие дни, кухарка с порога невольно заявила:

— Глафира, я же сказала Маньке, что мне десяток яиц надо! Она что,