Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Некромантия, — выпрямился я. — Всё сделали мечом. По факту тут просто царапины, а уже отравление магией доделало всё остальное.

— Но как? — поднял брови старший лейтенант, моргая, словно не верил своим ушам. Его лицо побледнело, а рука непроизвольно коснулась амулета, висевшего на шее.

— Скорее всего, тварь обладала ещё и пространственной магией, — продолжил я, указывая на труп. — Она затащила их в своё пространство. Звуков, криков — ничего не было, все спали… А дальше дело ловкости — почикать солдат.

— Татара мне в тести! — выругался сержант, крестясь. — Почему? Зачем? Как это связано?

Его глаза расширились от ужаса, а пальцы сложились в защитный знак.

Горбунков мрачно осмотрелся, сдвинув брови. Лицо мужика превратилось в каменную маску, но я видел, как пульсирует вена на виске. Майор сдерживал гнев и страх одновременно.

— Мать твою! — выругался он. — Сначала монстры, теперь ещё и некроманты. Только этого нам не хватало!

— Я слышал, что среди крымцев есть маги крови, — вставил Патронов, оглядываясь по сторонам, словно кто-то из мертвецов мог сейчас подняться. — Но некроманты… Это уже слишком.

— Нужно сообщить в штаб, — решительно произнёс майор. — А ты, Магинский… Готовься, через час уезжаешь.

Я кивнул и вернулся в казарму. Упал на койку и закрыл глаза. Что ж, становится всё интереснее. Главное — появляются возможности проявить себя.

Источник магии внутри меня всё ещё горел, застыв в момент перехода. Что за хрень? Неужели я сделал что-то не так или есть какой-то ингредиент, без которого нельзя перейти на следующий уровень?..

Ко мне подошёл Коля Кость. Его тощая фигура заслонила свет, падающий из окна. Я открыл глаза и взглянул на парня. Волосы взъерошены, зрачки блестят лихорадочным возбуждением.

— Павел Александрович, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Поздравляю вас с повышением и переводом! Вы точно этого достойны.

— Угу, — кивнул в ответ и закрыл глаза. Голова гудела от боли и усталости.

— Прапорщик, позвольте обратиться? — его голос стал формальным.

Я открыл глаза, чтобы увидеть в казарме другого военного. Блин, это же он мне! Теперь рядовой смотрит иначе, в его взгляде появилось что-то вроде благоговения.

— Говори, — сел, поморщившись от боли в каналах.

— Вы это… — замялся паренёк, теребя край гимнастёрки. — Не могли бы попросить майора, чтобы он меня тоже отправил? Понимаю, просьба наглая, но я чувствую, что с вами у меня будет лучшее будущее как у военного.

Хм, интересно. И что за рыбка решила прицепиться к моему хвосту? Такая настойчивость всегда настораживает. Может, он шпион, специально приставленный ко мне, чтобы следить? Или просто испуганный мальчишка, ищущий защиты? При любых вариантах стоит…

— А зачем мне это, Коля? — поднял бровь, внимательно изучая его лицо.

— Ну, я… — смутился рядовой, залившись краской. Румянец растёкся от шеи к ушам, делая его похожим на перезрелый помидор. — Могу… Делать грязную работу за вас. Любую работу, — он словно пытался нащупать правильный вариант. — Что скажете, то и буду выполнять, хоть портянки стирать.

— До сих пор не вижу выгоды, — покачал головой.

— Павел Александрович, ну какое у меня тут будущее? — сморщил лицо Коля. Его губы задрожали, а в глазах появилась решимость отчаяния. — Сдохнуть сразу, а матери с отцом — похоронка. А так стану разведчиком, это почётнее. Авось языка хорошего найду или что увижу. Там и погоны чаще меняют за заслуги.

Паренёк был напуган до усрачки. Он видел, как вынесли тела казнённых некромантом. Теперь хочет убраться отсюда как можно дальше. Умно, решил использовать меня как трамплин. И ведь без дураков, всё по-честному выложил.

Где-то в глубине души шевельнулась странная симпатия к этому щуплому, испуганному парню. Я задумался.

— У тебя правильные мысли, — хмыкнул. — Но ты по-прежнему говоришь о себе.

— Я… — сглотнул паренёк и огляделся, словно боялся, что его подслушают. — Маг второго уровня. Невесть какой, но, думал, скрою, а потом как покажу, и меня повысят. Стану старшим сержантом, поведу солдат в бой… Но как-то не получилось у меня поймать момент.

Вот это другой разговор. Второй уровень — не так уж плохо для юнца, можно обучить. А главное, маг всегда пригодится. Особенно тот, кто находится в полной зависимости от тебя.

Хотя мелкий плут использовал запрещённый приём — утаил свой дар от командования. За такое светит карцер или по-хорошему — к стенке. В военное время за утаивание магических способностей могли и расстрелять. Что ж, теперь он в моих руках.

— Клятва крови! — тут же сказал я. — Личное подчинение только мне, даже если это будет идти вразрез с приказами военных. Станешь моим и только моим человеком. Три… Два… Один…

— Согласен! — упал на колени рядовой.

Глаза парня вспыхнули надеждой и страхом одновременно. Его руки, сжатые в кулаки, дрожали, а на лбу выступили капельки пота. Он не знал, на что соглашается, но был готов на всё, лишь бы улучшить свои позиции. Слишком быстро согласился. И даже не спросил, что такое клятва крови. По глазам вижу, что не знает.

Пока часть гудела, я достал из пространственного кольца и переместил в свою пустую сумку артефакты для клятвы. Затем нарисовал круг. Потёр ладони, чтобы разогреть кровь, сделать её более жидкой. Магия заструилась по рукам, оставляя слабое свечение.

Велел Коле сесть в центр. Он боязливо опустился на колени, вглядываясь в странные символы. Его глаза расширились от ужаса, когда линии начали слабо светиться.

— Давай руку, — приказал ему, доставая нож.

Паренёк побледнел, а потом неуверенно протянул дрожащую ладонь. Я сделал точный надрез на его запястье. Кровь потекла, капая на пентаграмму. И тут же заскользила по линиям, словно живая. Круг начал пульсировать, впитывая жизненную силу.

— Теперь моя очередь.

Сделал такой же надрез себе. Наша кровь смешалась в центре круга, закипая и пузырясь. Артефакт начал светиться, линии вспыхнули ярким алым сиянием. Воздух вокруг сгустился, стал тягучим, как мёд.

— Павел Александрович Магинский принимает Николая… — запнулся. — Отчество?

— Олегович, — пробормотал Коля.

— Николая Олеговича Костёва как своего личного воина, подчинённого и исполнителя воли. Клянись, что будешь верен и отдашь жизнь за меня. Никак и никогда не причинишь вред мне и моим людям, иначе убей себя.

Паренёк повторил мои слова, запинаясь. Его голос дрожал, а рука была холодной и мокрой от страха. Когда последнее слово клятвы сорвалось с губ, круг вспыхнул, словно натёртый спиртом, и погас.

Коля ошарашенно посмотрел на своё запястье. Кровоточащая рана затягивалась на глазах, превращаясь в тонкий шрам.

— Что за чертовщина? — выдохнул он, озираясь. — Я что-то чувствую…

— Это