Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Итак! — его голос звучал как удар хлыста. — Я лейтенант Журавлёв Вадим Эдуардович.

— Сержант Костёв Николай Олегович! — Коля вскочил, вытянувшись в струнку.

Я остался сидеть, лениво разглядывая лейтенанта. Журавлёв смотрел на меня, ожидая представления. Его взгляд стал жёстче.

— Магинский… — задумчиво произнёс он, так и не дождавшись ответа. — Ты этого дохляка за собой притащил?

— Так точно, — кивнул я.

— Он не жилец, — Журавлёв покачал головой. — Раскроют в первой же вылазке. Или облажается, и его в плен возьмут.

— Я… — Коля открыл рот, но лейтенант его перебил.

— Посмотрел ваши дела, — продолжил мужик, постукивая пальцами по спинке стула. — Магинский, лучшие результаты во всём, даже мои люди не могут таким похвастаться. И кто-то умудрился отправить тебя к линии фронта, чтобы языков привёл. Что удивительно, будучи сопляком-рядовым, ты легко это провернул.

Ничего не ответил. Информация… Мне нужна информация. Чем меньше говоришь сам, тем больше узнаёшь от других.

— Значит так, девочки, — поморщился Журавлёв. — Я вас разделю, и мы начнём обучение. По-хорошему нужно полгода-год, а у нас всего неделя. Придётся постараться.

— Так точно! — Коля выпятил грудь. — Я не подведу!

Паренёк старался, но выглядел жалко. Тощая шея, впалые щёки, глаза, полные страха и надежды одновременно. Журавлёв смерил его презрительным взглядом.

— План у нас простой, — лейтенант выпрямился. — Сначала посмотрим, как быстро вы можете сломаться. Дальше — как вы сами умеете ломать. Выслеживание и захват врага, проникновение и диверсия. И завершаем наше экспресс-обучение реальной задачей.

Он обвёл нас взглядом.

— Вопросы?

Молчание.

— Нет вопросов. Отлично.

Журавлёв встал и вышел, захлопнув дверь. Замок щёлкнул с противным лязгом. Я повернулся к Коле. Парнишка дрожал, но старался держаться.

— Слушай меня, — сказал тихо, глядя ему прямо в глаза. — Вот тебе мой приказ: терпи, даже когда не сможешь — продолжай. Ничего не говори или убей себя!

— Господин… — Коля удивлённо поднял брови.

Дверь распахнулась. Двое солдат схватили Костёва и потащили прочь. Он бросил на меня последний испуганный взгляд через плечо, прежде чем исчезнуть за поворотом.

Надеюсь, справится. У меня не было времени научить его сопротивляться допросам и пыткам. Клятва крови, конечно, поможет держать язык за зубами, но боль… Боль иногда находит лазейки даже в самых крепких защитах…

В помещение зашли двое. Один — высоченный блондин, широкоплечий, с кривой ухмылкой на лице. Второй — короткостриженый рыжий, чуть пониже, но жилистый, с холодными серыми глазами. Обоим лет по тридцать. Держались уверенно, как хищники на своей территории.

— Аристократик… — блондин улыбнулся, демонстрируя жёлтые зубы.

— Сладенький такой… — продолжил рыжий, доставая из кармана кастет. — Послушаем, как кричит?

Шагнули ко мне одновременно, с двух сторон. И началось… Первый раунд — избиение.

Блондин ударил сразу — прямой в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Я не успел восстановить дыхание, как рыжий добавил хук справа. Губа лопнула, рот наполнился металлическим привкусом крови.

Они работали слаженно. Били в болевые точки — почки, печень, под колени. Блондин провёл захват, заламывая руку за спину. Сустав хрустнул, тело прострелила острая боль. Рыжий тем временем обошёл спереди.

— Может, язык развяжешь? — прошипел он, хватая за волосы. — Кто такой? Откуда? Что умеешь?

Я сплюнул кровь ему под ноги, и они продолжили. Каждый удар — точно в цель. Болевой на пальцы, заставляющий колени подгибаться. Потом в пах, и белая вспышка перед глазами. Блондин зафиксировал мою голову, а рыжий ударил по почкам — раз, другой, третий.

Я не издал ни звука. Эти двое хороши, но видел и хуже. В прошлой жизни меня пытали мастера своего дела. После них это… детский лепет.

— Смотри-ка, — произнёс блондин, тяжело дыша. — А аристократик-то у нас молчун.

Я сплюнул сгусток крови.

— Я должен терпеть или могу отвечать? — решил уточнить. В глазах всё ещё плясали чёрные точки.

— Дурак? — рассмеялся рыженький. — Ты и отвечать? Мы лучшие…

Договорить он не смог. Я резко шагнул вперёд, уходя от хватки блондина, и нанёс точный удар прямо в кадык рыжему. Тот захрипел, схватившись за горло. Второй удар — в шею, в ту же точку, куда били нас на вокзале. Глаза рыжего закатились, тело осело и рухнуло на пол.

Блондин зарычал, бросаясь на меня. Я уклонился от его размашистого удара, пропуская кулак у самого уха. Перехватил руку, крутанул, выворачивая сустав. Болевой. Мужик вскрикнул, падая на колени. Я зашёл со спины, обхватывая шею предплечьем, — удушающий приём. Он дёргался, пытаясь вырваться, но через несколько секунд обмяк.

Осмотрелся. В подвале нашлись верёвки — видимо, для нас же и приготовлены. Связал обоих, затянув узлы потуже.

Подход неплохой для обычного солдата, можно сказать, идеальный. Ломать, испытывать пределы силы, выносливости, боли, соображалки. Проверять, как будет вести себя с превосходящим противником. В других обстоятельствах я бы даже похвалил за их основательность.

В этот момент дверь распахнулась. Журавлёв застыл на пороге, его глаза расширились при виде связанных подчинённых.

— Почему так тихо? — лейтенант осёкся, не завершив фразу. Открыл рот, чтобы что-то сказать.

— Устали, — кивнул я на лежащих мужиков. — Сейчас отдохнут, и мы продолжим.

Журавлёв помрачнел. Лицо его закаменело, только желваки заходили на скулах. Он молча развязал своих людей и вытащил их из камеры. Рыжий всё ещё хрипел, держась за горло. Блондин только начал приходить в себя, мотая головой, как пьяный.

Я наблюдал за этим с каменным выражением лица. Показывать эмоции сейчас — ошибка. Пусть гадают, пусть ломают голову. Чем меньше они понимают, тем лучше для меня.

Без передышки перешли к следующим занятиям. В подвал зашла новая группа — четверо крепких парней. Скрутили, не дав опомниться, и привязали к стулу посреди камеры. Руки и ноги зафиксировали жёсткими ремнями. Один из них принёс ведро и тряпку.

— Начнём, — хмыкнул он, окуная ткань в воду.

Накинули на лицо влажную тряпку. Тяжёлая, липкая, она моментально перекрыла доступ воздуха. Паника — первая реакция организма. Мозг кричит: «Дыши!», но вдохнуть невозможно.

Вода полилась сверху медленно, капля за каплей. Ткань впитывала влагу, становясь тяжелее с каждой секундой. Лёгкие горели от нехватки кислорода. Казалось, что тону. Разум понимал: это имитация, но тело реагировало иначе.

— Кто ты? — спрашивал голос сквозь шум в ушах. — Откуда? Какова твоя задача? Сколько людей в твоей части?

Вопросы повторялись, а напор воды только усиливался и время растягивалось. Боль в груди стала невыносимой, сознание начало мутиться. Наконец тряпку сдёрнули. Я жадно хватал ртом воздух, кашляя и отплёвываясь.

И снова тряпка, вода, вопросы. Раз за разом.

Время… В такие моменты оно ведёт себя странно: то