Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Как уволился? — тетя Глаша пожимает своими большими, округлыми плечами: — как все люди увольняются, написал заявление по собственному желанию, вот и все.

— Глафира Семеновна! — на кухню заходит сосед, Гоги Барамович, вечером он в белой майке и тренировочных трико внизу, да в тапочках на босу ногу: — О! И Марина-джан тут! Хорошо! Слушайте, нам бы собрание жильцов провести… а то тут у старенького Леопольда дурные вести.

— Как есть дурные. — вслед за Гоги на кухню протискивается Леопольд Велемирович, он снимает очки и протирает стекла замшевой тряпочкой: — вы слышали, что Виктор наш уважаемый сосед уволился из школы?

— Как раз обсуждаем. — говорит Марина: — и я не поняла, с какой еще бабой он в Москву поехал? Лилька же тут, я ее видела в пятницу на танцульках…

— Марина-джан, дело серьезное, а ты на Витьку бочку катишь. — укоризненно качает головой Гоги: — может у него любовь? К женщинам? Пока он неженатый, слушай, пусть летает с кем хочет, лишь бы не залетели там! — он хохочет, довольный своей шуткой.

— Гоги Барамович, посерьезней. — наконец заканчивает протирать очки Леопольд Велемирович и водружает их себе на переносицу: — дело в том, что Виктор Борисович наш уважаемый в нашей коммуналке от третьей общеобразовательной школы, а это значит…

— Что его отсюда выпрут! — догадывается Марина: — но погодите! По закону не могут! Пока он другую работу не найдет и ему там не выделят жилье. У нас же социалистическое государство, у нас никого на улицу не выкидывают!

— Тут ты, конечно, права, Мариночка. — кивает Гоги: — вот только Витька наш уже устроился на другую работу и у меня имеются точные сведения что ему Комбинат жилье уже выделил. Понимаэтэ? — от волнения Гоги аж пятнами пошел: — ты что, нэ понимаешь что это значит? Комнату кому-то еще отдадут! А нам это зачем? Витька хороший сосед был, но если уж он уходит, нельзя комнату никому отдавать! Кто у нас в расширении нуждается? Давайте останемся как есть — вот сколько нас тут есть…

— Так вы переживаете что комната его мимо уплывет… — понимающе кивает Марина: — ааа, так вот в чем дело. А я-то думала…

— Марин, ты не подумай, мне Витька нравится. — говорит Гоги Барамович: — как человек и друг. Но он же все равно уходит, ему Комбинат отдельную квартиру выделяет. Двухкомнатную на секундочку. Так что за него я не переживаю. А вот за его комнату у нас в общежитии — очень даже переживаю. А ну как вселят еще одну молодую семью? Мало нам принцессы Алтынгуль, которая с утра вопит благим матом, в будни это может даже и хорошо, а вот в выходные? И вдруг новая Алтынгуль — среди ночи орать будет? По очереди с нашей?

— Или пьяницу какого подселят. — поправляет свои очки старенький сосед: — хорошие соседи в наше время — редкость. Это нам повезло что у нас коммуналка тихая, все свои, такая у нас уютная и камерная атмосфера, знаете ли. А люди, они разные бывают, вот я в свое время служил в корабельном оркестре на должности, знаете ли, у нас был один такой, специально нанял молоденькую студентку, чтобы в первом ряду перед нами лимон съела. Ну натурально духовые никто не смог играть, слюной подавились! Хорошо, что я не на тромбоне стоял, а то был бы позор на всю Европу, а ведь тогда третий секретарь обкома, товарищ Хмелецкий лично приезжал чтобы удостовериться…

— Леопольд Велемирович! — взывает к нему Гоги: — пожалуйста оставьте свои истории, всем и так понятно, что нужно что-то делать!

— Что у вас тут? — на кухню заглядывает Батор: — о! Маринка! Марин, не в службу, а в дружбу, пожалуйста сегодня у Витьки заночуй снова, а? Все равно он в командировке, а ключи у тебя есть. Мы со Светкой вроде помирились… вроде как.

— Батор! А ну иди сюда! — машет ему рукой Гоги: — слышал, что Витька комнату освобождает? Нам здесь чужие не нужны!

— Витька комнату освобождает? — Батор останавливается и быстро-быстро моргает глазами, потом вдруг лицо его озаряется мыслью, будто лампочку внутри включили: — О! Так мы со Светкой и въедем! Будем молодая семья!

— Чтобы въехать нужно чтобы вы уже женатые были. — охлаждает его Гоги: — я об этом уже с Витькой говорил, в загс за месяц заявление подается, а вы со Светкой только вчера как кошка с собакой были. Да и не выйдет она за тебя.

— Чего это⁈ — возмущается Батор, складывая руки на груди: — я и Светка — самая крепкая и устойчивая ячейка общества! Мы с ней через года вместе и все такое. Я ее люблю, она меня тоже, чего вам больше-то?

— Все что у вас есть стабильного и устойчивого, так это то, что вы ночью заснуть никому не даете. — ворчит Глафира Семеновна: — а у меня Катька дюже любопытная. Потише не можете, бесстыдники? Ух, как дала бы поварешкой…

— Чего это я бесстыдник? Вон Витька водит к себе всяких вообще, а у меня только Светка и я бесстыдник! — разводит руками Батор: — тетя Глаша!

— От Витьки шуму нету. — поясняет женщина: — он если и творит непотребства, то тихо, а не как вы — сперва любитесь, потом собачитесь. Женитесь и выметайтесь отсюда, пусть вам вон СМУ Светкино жилье выделяет как молодой семье, в новостройке.

— Лучше не в новостройке. — машинально говорит Марина: — чего вы все на меня смотрите? Мы же там все красим, уж я знаю.

— Вернемся к нашим баранам. — говорит Гоги Барамович: — нам нужно комнату Витькину отстоять. Варианты какие? Один вон — с Батором и Светланой, уже откидываем. Они если и подадут заявление, то только через месяц женятся. Даже если Светлана согласится… — он обводит взглядом собравшихся. Лица дружно выражают сомнения — кроме одного. Лицо Батора выражает возмущение.

— Можно за Нурдина и Самиру походатайствовать. —