Кавказский рубеж - Михаил Дорин

Он на ходу пожал руку Гаранину, небрежно козырнул встречающим офицерам и сразу направился к группе гражданских, которых не успели увести с поля.

За ним семенила свита и, что самое главное, бежали телеоператоры с камерами. Также рядом с министром, если судить по логотипам, были корреспонденты Центрального телевидения, а также РТР — Российского телевидения и радио.

— Товарищи! Я прибыл сюда, чтобы лично разобраться в ситуации! Мы не допустим кровопролития! Сегодня я встречаюсь с абхазским руководством здесь, а уже вечером вылетаю в Тбилиси. Я посмотрю в глаза Шеварднадзе и мы решим этот вопрос! — говорил министр обороны громким и хорошо поставленным голосом.

Вокруг него столпились беженцы. В основном женщины и старики, ожидающие эвакуации. Они выглядели измученными, в мятой одежде, с заплаканными глазами.

— Как нам жить? У нас дома сожгли! Соседей убивают! Где армия⁈ — громко кричала какая-то женщина.

Министр положил руку ей на плечо.

— Армия здесь, мать. Мы всё контролируем. Всем вам будет обеспечена защита и сопровождение в Союз. Главное — не поддаваться на провокации. Мы обо всём договоримся с грузинской стороной. Я вам обещаю.

— А что с Очамчирой⁈ Там людей режут! Почему туда войска не входят⁈ Мы оттуда практически пешком двое суток выбирались… — вдруг звонко выкрикнул кто-то из толпы.

Министр на секунду запнулся. Его лицо окаменело. Он явно не ожидал неудобных вопросов в прямом эфире.

— Мы работаем по всем направлениям. Конфликт является внутренним делом Грузии, — сухо отрезал он, убирая руку с плеча женщины.

Поговорив с гражданами ещё несколько минут, Министр Обороны попрощался и, окружённый сопровождающими, направился к кортежу из нескольких машин «Волга» и УАЗов. Телевизионщики поспешили за ним, выключая камеры. Картинка «заботы о народе» была снята, остальное их не интересовало.

Я смотрел на это с некоторым недоумением. Понятно, что товарищ генерал армии не стал говорить откровенно. Ему нужно было хоть как-то успокоить людей. Судя по всему, он прилетел сюда, не чтобы остановить войну.

Вдруг я увидел, как Гаранин, стоящий у машины министра, ищет кого-то глазами. Подозвав к себе кого-то из охраны, он указал на меня. Через две минуты ко мне подъехала машина.

Водитель сказал, что ему поручено меня доставить к генерал-полковнику Шаронову. Я знал, что это был заместитель главкома ВВС. Вот только не по авиации или боевой подготовке. Шаронов был даже не начальником главного штаба ВВС.

— А что здесь делает Алексей Семёнович? — спросил я, присаживаясь на переднее сиденье УАЗ «таблетки».

— Не могу знать. У меня приказ доставить подполковника Клюковкина к заместителю главкома, — громко ответил водитель.

— И когда он успел проскочить мимо меня, — удивился я.

Алексей Семёнович Шаронов был замом по военно-учебным заведениям, а именно начальником военно-учебных заведений ВВС СССР. Что он мог делать в Абхазии, да ещё и в период выпускных экзаменов, понятия не имею. Наверное, просто надо было кого-то отправить от ВВС.

Водитель свернул на дальнюю стоянку дежурного звена истребителей. Это было особое место на аэродроме. Зона, где всё было готово в считаные минуты обеспечить вылет самолёта по боевой тревоге.

Машина затормозила у высокого земляного вала, обложенного бетонными блоками. Здесь, в тени капонира, стояла небольшая группа военных. Похоже, что Шаронов захотел ознакомиться со всем «хозяйством» на аэродроме Бомбора.

Я вышел из машины и огляделся. Зрелище было внушительным. В глубоких тенях укрытий «затаились» Су-27. Легендарные самолёты, которые даже здесь, на земле, выглядели красиво. Их характерные хищные носы, опущенные вниз, мощные воздухозаборники и задранные вверх кили внушали трепет.

Я направился к группе людей. За несколько шагов до них, меня увидел Шаронов и сделал один шаг навстречу. Передо мной был высокий, седой мужчина, без головного убора. Он был в простом лётном комбинезоне.

С другой стороны от генерала стоял неприметный человек в гражданской одежде, но с военной выправкой. Руки у него были в карманах, а взгляд цеплялся за каждую мелочь. Он молчал и лишь наблюдал за происходящим.

— Товарищ генерал-полковник, подполковник Клюковкин по вашему приказанию прибыл!

Генерал медленно кивнул, осматривая меня снизу вверх. Он не спешил отвечать на приветствие, вместо этого кивнул в сторону ближайшего Су-27.

— Посмотри, Александр Александрович. Красавец, правда? Лучшая машина в мире. Господство в воздухе. Любого, кто сунется, порвёт на куски ещё до того, как тот поймёт, что его атакуют, — сказал Шаронов.

Его голос был глубоким, с хрипотцой. Он провёл рукой по воздуху, очерчивая контур истребителя.

— Личный состав рвётся в бой и просит дать команду. Но… нельзя, — цокнул Алексей Семёнович и крепко пожал мне руку.

Генерал тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза. Взгляд у него был тяжёлый, усталый.

— Вольно, подполковник, — наконец бросил он, доставая пачку сигарет.

Генерал закурил, выпустив струю дыма.

— Хладнокровно работаешь, Сан Саныч. Я сам даже не понял, что были на волосок от «костлявой». Ну к делу. Мы с министром обороны после Гудауты полетим в Тбилиси договариваться. Он верит, что Шеварднадзе его послушает. Честно говоря, у меня ваши доклады товарищи, вызывают больше доверия, чем заверения политиков.

Генерал докурил, затушил сигарету и отошёл в сторону, чтобы выкинуть «бычок» подальше от стоянки.

Он выжидательно посмотрел на меня. Видимо, ждал каких-то предложений. Хотя, что тут можно предлагать, когда нам не дают вести атакующие действия.

— Алексей Семёнович, как насчёт «бесполётной зоны» в районе Гудауты радиусом 30 километров? Это исключит инциденты, подобные сегодняшнему, — предложил я.

Заместитель главкома повернулся к командиру истребителей и тот согласился со мной.

Генерал помолчал, глядя куда-то поверх моей головы, в сторону гор, вершины которых уже скрывали сумерки.

— Думаю, такой вариант может пройти. Но есть проблема похуже. Есть у кого-нибудь карта? — спросил Шаронов.

Я достал наколенный планшет и раскрыл его. В нём у меня были несколько вклеек с районом полётов и маршрутами.

Шаронов достал очки для чтения и посмотрел на карту. Собравшиеся вокруг генерала с удивлением посмотрели на него.

— Не восемнадцать лет уже. И не сорок даже. Вас это тоже ожидает, — намекнул он на неизбежность старости.

Он просмотрел один из районов и подозвал к себе Георгия Завиди.

— Так… вот сюда смотри, командир, — указал он на небольшой населённый пункт, находящийся на юго-востоке Абхазии.

Он повернулся к Завиди, который стоял рядом и внимательно слушал.

— Георгий, ты ведь знаешь обстановку в Ткварчельском районе лучше меня. Да и ты, Сан Саныч тоже в курсе, — посмотрел Шаронов на меня.

Завиди мрачно кивнул.

— Знаем, товарищ генерал-полковник. Город фактически отрезан. Грузины перекрыли дороги. Можно сказать, что Ткуарчал в блокаде, —