Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов

— Место выбрали правильное. Для засады. Дальше горы, назад — открытая дорога. Бежать некуда.

Я закрыл глаза, вжимался в память этого тела, в обрывки, оставшиеся от Алексея. Ждал вспышки, видения, хоть чего-то. Внутри была лишь тишина и холодное, чуждое спокойствие инженера. Ни страха, ни боли. Ничего.

— Память молчит, — констатировал я вслух, открывая глаза. — Значит, идем внутрь.

Игнат фыркнул, первым направился к провалу, его массивная фигура на мгновение заслонила свет.

Внутри пахло гнилью и смесью запахов, присущее подземельям. Свет наших фонарей выхватывал из мрака грубо отесанные стены, обвалившиеся своды. Первые залы были пусты. Потом послышался скрежет когтей по камню. Из бокового тоннеля выползли твари — нечто среднее между скорпионом и крабом, с хитиновыми панцирями, поблескивающими синим.

— Обычный мусор, — пробурчал Игнат, уже прицеливаясь.

Его винтовка выстрелила глухим хлопком. Светящийся снаряд прошил ближайшую тварь, та взорвалась, осыпав соседей липкой слизью. Я поднял посох, перенаправил слабый энергопоток из кристалла в стене. Голубая молния ударила по второй группе, парализовав их на секунду — этого хватило Игнату для точных выстрелов.

Мы шли дальше, очищая залы. Все было стандартно: монстры, ловушки-обвалы, несколько нищих кристальных жил. Ничего, что объясняло бы интерес Карамышевых. Ни намека на артефакт уровня «Грома Небес».

И тогда безумная идея, зревшая с тех пор, как я увидел компас Голованова, потребовала проверки.

— Стой. Проверю кое-что.

Игнат занял позицию у входа, винтовка наготове, пока я снял с пояса устройство профессора. Плоский диск с матовым стеклом и тремя стрелками. Щелкнул тумблером. Аппарат завибрировал, заполнив тишину настойчивым жужжанием.

Две стрелки закрутились в бешеном вальсе. Но третья, самая тонкая, что искала «сердце» местности, дернулась, замерла… и четко, уверенно указала вглубь подземелья, в сторону, где по нашей карте был тупик и обвал.

Я поднял взгляд на Игната. Он наблюдал за стрелкой, его брови поползли вверх.

— Он показывает направление, — сказал я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидал в каменной гробнице. — Здесь есть активный источник энергии. Сильный. И он не на картах.

Игнат медленно кивнул, его взгляд скользнул по указанному направлению, потом вернулся ко мне.

— Тупик там. По картам.

— Значит, карты врут, — я убрал компас, снова взял посох. Адреналин заструился по жилам холодным огнем. Идея перестала быть безумной. Она стала гипотезой. — Или есть проход, который завален не просто так.

Мы двинулись туда, куда указывала стрелка.

Глава 18

Мы двигались по слепому тоннелю, куда указывал компас. Игнат шел впереди, его шаги по сырому камню были бесшумны, мои — лишь чуть громче. Фонари мы прикрыли ладонями, оставляя лишь узкие щели света, чтобы не споткнуться. Воздух густел, запах плесени и сырости сменился легким шлейфом масла и металла.

Тоннель делал крутой поворот. Игнат резко замер, подняв сжатый кулак. Я остановился за его спиной. Он медленно, на полусогнутых, подкрался к выступу скалы и заглянул за угол. Его спина напряглась.

За поворотом тоннель расширялся в небольшую камеру. И в ней стояло КПП. Приземистая, обшитая стальными листами будка с бронированным стеклом. По бокам — два пулеметных гнезда, накрытых маскировочной сетью. А перед барьером, перекрывавшим дальнейший проход, стояли трое людей в камуфляже без опознавательных знаков, с автоматами на груди. Их лица скрывали черные балаклавы.

Один из охранников, массивный, с плечами как у медведя, лениво переминался с ноги на ногу. Другой, тощий и сутулый, что-то бормотал в радионаушник. Третий, среднего телосложения, смотрел прямо в нашу сторону, но его взгляд скользил мимо, уставленный в темноту.

За их спинами, за барьером, зиял проход. Не естественная пещера, а ровный, словно отполированный тоннель с гладкими стенами. Из него тянуло слабым, чужим ветерком и неслышным низкочастотным гулом.

— Ничего себе, — прошептал Игнат, отводя голову за укрытие. Его голос звучал сдавленно, полным холодного изумления.

Я отполз вслед за ним, в глубь нашего тоннеля, где шум воды мог заглушить шепот.

— Ты знаешь, что это? — спросил я, глядя на его резко очерченное в полумраке лицо.

Игнат медленно выдохнул. Он снял фуражку, провел рукой по коротко стриженным волосам.

— Это не мой секрет, княжич. Это военная тайна. Известная только единицам.

— Это проход в другое подземелье, — констатировал я, следя за его реакцией. — Прямой, искусственный.

Он резко дернул головой, его глаза расширились. Он кивнул, один раз, коротко и резко.

— Да.

Он помолчал, прислушиваясь к отдаленным шагам охраны. Потом наклонился ко мне, его шепот стал еще тише, но каждое слово падало как камень.

— Поясню. Вдоль всей восточной границы существует сеть. Группа подземелий, соединенная такими проходами. Стабильными, безопасными. Их построили для скрытной переброски войск и грузов. На случай большой войны. — Он мотнул головой в сторону КПП. — Об этом знает только высшее руководство Генштаба, ИСБ и… такие как я. Спецы, которые изучают подземелья, но при этом служат в армии. Я как раз этим и занимался.

Он замолчал, сжав губы.

— А теперь я на пенсии. И дал подписку о неразглашении. Железную. — Игнат посмотрел мне прямо в глаза. — Даже то, что я сейчас подтвердил… это уже нарушение. За которое меня могут не просто осудить. Могут и убить.

Я откинулся на холодную стену, давая информации улечься. Сеть подземелий. Секретные военные коридоры. И один из них — здесь, рядом с местом гибели Льва, в лесах, которые так жаждали заполучить Карамышевы.

— Значит, — медленно проговорил я, — «Гром Небес» могли вывезти отсюда по этому коридору. Быстро. Незаметно. И миссия моего брата… возможно, была не просто поиском артефакта. Может, он наткнулся на саму тайну.

Игнат молча кивнул. В его глазах читалось то же самое. Мы оба смотрели на слабый отблеск света от КПП, на черный провал заветного прохода. Теперь мы знали, куда копать. И понимали, что за этой дверью начинается игра на уровне, где правила пишут генералы вроде Карамышева. А ставки — жизни целых родов.

Лес на севере встретил нас ледяным ветром с фьордов и тишиной, густой как смоль. Мы с Игнатом шли по нахоженной тропе два дня, прежде чем вход в подземелье открылся за скальным выступом — такой же черный, зловещий провал, как и на востоке.

Внутри царил тот же мрак, та же сырая прохлада. Мы шли осторожно, вычищая редких, замшелых троллей и ледяных призраков. Мои ожидания нарастали с каждым шагом, превращаясь в твердую уверенность. Компас Голованова, который я достал в центральном зале, снова завелся бешеным гулом. И снова тонкая стрелка, дернувшись, указала в сторону, противоположную от