Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов

Но тогда зачем сватовство? Зачем предлагать брак между нашими домами, если они уже методично пожирают наш род?

Мой взгляд упал на гербовую печать Загорских, оттиснутую на обложке фамильного архива. Ответ пришел сам собой, холодный и четкий. Они продолжали игру. Значит, среди оставшегося имущества отца, среди того, что еще не успели отобрать или что нельзя просто так взять через суд, скрывалось что-то важное. Очень важное. Не просто земля или деньги. Что-то такое, ради чего стоит играть в долгую, надевать маску благодетелей, предлагать династический брак. Что-то, что нельзя купить. Только получить по праву крови или по брачному договору.

Я встал, подошел к окну. Внизу, среди ферм строящейся лаборатории, Прохор и Голованов что-то спорили у груды ящиков.

Вернулся к столу, взял коммуникатор Волкова. Набрал короткое сообщение:

«Нужна вся информация по «Северному Фениксу». Особенно по их текущим проектам и госконтрактам. И проверь, какие активы Загорских пока вне залога и вне любых сделок. Все, даже самые незначительные».

Ответ пришел почти мгновенно: «В работе. Будет к утру.»

Отложив смартфон, тишина кабинета давила. Охота только начиналась. Но теперь я знал, на какого зверя вышел. И что его настоящая цель спрятана не в сейфах, а в брачном контракте моей сестры.

Золотистый свет далекого небосвода мягко заполнял пещеру, отражаясь в тихой воде вокруг острова. Я проверял показания резонатора, когда в портале заплясали синие сполохи. Через мгновение из светящейся сферы вышел отец. Он шагнул на каменный пол, огляделся, и его взгляд, привыкший к помпезным залам, задержался на окружающей синеве.

— Удивительное место, Алексей, — его голос, обычно глухой, прозвучал здесь отчетливее, отдаваясь легким эхом. — Безлюдное.

— Здесь нас не услышат, — ответил я, отложив прибор. — Даже ИСБ со своим оборудованием. Энергия места глушит все внешние колебания.

Он медленно прошел к краю площадки, посмотрел в темную воду. Его плечи под парадным сюртуком были по-прежнему согнуты, но в позе читалась собранность.

— Говори. Зачем такая секретность?

Я подошел к нему, достал из внутреннего кармана планшет, развернул на экране схемы, документы.

— Начну с конца. Петр Сухоруков мертв. Снайпер ликвидировал его у меня на глазах, когда я выводил его на допрос.

Отец резко обернулся, его глаза сузились.

— Продолжай.

— Он работал на Карамышевых. Прямая финансовая связь. Я выяснил это до его смерти. А после проверил, кто получил контроль над нашим военным заводом после конфискации. Управляющая компания «Северный Феникс». Среди ее акционеров — генерал Дмитрий Карамышев.

Я листал документы на экране, показывая выписки, фотографии.

— Они системно поглощают наши активы. Сначала Лев, затем дискредитация моей личности, банкротство рода, изъятие имущества. И параллельно — сватовство племянника Карамышева к Маше.

Отец молчал, вглядываясь в строчки. Его лицо стало каменным, лишь в уголках губ дрогнула мелкая судорога.

— Старая лиса, — наконец выдохнул он, отводя взгляд от планшета к темноте пещеры. — Я всегда считал его просто выскочкой, карьеристом. Оказывается, стратег.

Он повернулся ко мне, и в его усталых глазах вспыхнула искра — горькая, но живая.

— Ты проделал огромную работу, сын. Опасную работу. Я… горжусь твоей ясностью взгляда. — Он положил тяжелую руку мне на плечо, сжал. — Но теперь ты стал мишенью. Береги себя. В этой игре ставки выросли до предела.

— А ты? — спросил я, глядя прямо на него. — Григорий Иванович, начальник твоей охраны. Он смотрел на труп Сухорукова, как на сломанную табуретку. Тридцать лет знакомства, и ни капли эмоций.

Отец тяжело вздохнул, убрал руку.

— Григорий… Да, это логично. Он всегда был эффективным менеджером, а не другом. — Он покачал головой. — Но я не могу копать против него открыто. Слишком подозрительно. Он контролирует всю внутреннюю безопасность. Одно мое неверное движение — и он почует угрозу. Я должен оставаться прежним: сломленным стариком, тонущим в долгах и горе. Только так у нас будет время.

Я кивнул, понимая. Игра в слабость — его единственное прикрытие.

— Тогда главный вопрос, — сказал я, убирая планшет. — Что они хотят получить через брак с Машей? Что осталось в наших активах, чего нельзя просто отнять через суд или банкротство? Что требует соблюдение брачного контракта?

Отец задумался, его взгляд блуждал по далеким стенам пещеры, будто ища ответ в древних камнях.

— Леса, — наконец произнес он тихо. — Два крупных массива. Один — на восточной границе, в районе тех самых сопок, где… где погиб Лев. Рядом с тем проклятым подземельем. Второй — на севере, граничит с норвежскими территориями.

Он повернулся ко мне, и в его глазах загорелся холодный, деловой огонь, который я не видел со смерти брата.

— Карамышев, через своего племянника, предлагал образовать международный консорциум по лесозаготовке. Аргументировал это тем, что у Загорских лес — непрофильный актив. Просил включить эти угодья в приданое Маши. Я оттягивал ответ, ссылался на траур, на долги… Думал, просто алчность. Но если за этим стоит генерал…

— Значит, в этих лесах есть что-то большее, чем древесина, — закончил я мысль. — Что-то, что связано с местом гибели Льва и пропажей «Грома Небес». Что-то, что можно легально контролировать только через право собственности. Через брак.

Мы стояли в молчании, и только тихий шелест волн заполнял пространство.

— Что дальше? — спросил отец. Его голос снова стал твердым, голосом главы рода, а не сломленного человека.

— Проверю эти леса, — сказал я. — Официально — как охотничьи угодья для моей команды. А ты продолжай играть свою роль. И присматривай за Григорием. Осторожно.

Отец кивнул, еще раз окинул взглядом пещеру, наш островок тайны и силы.

— Действуй, Алексей. Поддержу тебя во всем. Но все секретные обсуждения — только здесь, в твоем подземелье.

Он шагнул в портал. Я же остался стоять над темной водой, слушая ее тихий шепот. Головоломка обрела новые очертания. Теперь я знал, куда смотреть. В глухие леса на границе, где погиб брат. Туда, куда Карамышевы так жаждали получить законный доступ.

Пыль дороги оседала на сапогах, когда мы с Игнатом вышли из вездехода. Воздух здесь пах хвоей, сыростью и чем-то металлическим — остаточным шлейфом старой магии. Впереди, врезаясь в склон сопки, зиял черный провал входа. Проклятое подземелье.

Игнат, молчаливый как скала, снял с плеча свою длинную винтовку, проверяя затвор. Звук щелчка разнесся эхом по пустой дороге.

— Здесь его и нашли, — сказал я, больше для себя, глядя на выбоины на камнях, на потемневшие пятна, которые дожди так и не смогли полностью смыть. — Без «Грома Небес». Без следов нападавших.

Игнат кивнул, его глаза, острые