Знахарь I - Павел Шимуро

Она пришла какая-то… — Горт подыскивал слово, морща лоб. — Очумелая. Ну, знаешь, как когда гриб Туманной Росы нанюхаешься? Качалась. Глаза мутные. Я к ней подбежал, а она меня за плечо схватила и говорит: «Деревья, Горт. Деревья шевелятся». Ну, подумал, устала, может, с жары, хотя какая тут жара…

Я пил медленно, глоток за глотком. Настой обволакивал изнутри, и с каждым глотком давящая тяжесть в груди уменьшалась, будто камень, который лежал на рёбрах двое суток, начал таять.

— А потом я увидел, — голос мальчишки дрогнул. — На шее. Вот тут. — Он ткнул пальцем себе за ухо, где начинается линия роста волос. — Две дырочки. Малюсенькие — я сперва думал, что комар укусил, ну знаешь, бывают тут большие, с палец. Но комар не так кусает. Дырки ровные такие, одна рядом с другой.

Я перестал пить.

— Расстояние между ними?

— Чего?

— Далеко одна от другой?

Горт показал большим и указательным пальцами. Чуть меньше сантиметра.

Паукообразное? Змея? Или что-то, чему нет аналога на Земле?

— Кровь шла?

— Не-а. Чуток только, подсохла уже. Я тряпку мокрую приложил, как мамка учила. А она легла и… — Он осёкся. Пальцы сжали край рубахи так, что ткань побелела. — И всё — не встаёт. Дышит, но не встаёт. Тятька вернулся, компрессы ей кладёт, а толку ноль.

Я допил настой до дна и в ту же секунду перед глазами вспыхнуло.

Багровый таймер, к которому привык, как привыкают к хронической боли, начал меняться. Цифры мигнули, дрогнули и поплыли. Красный потёк в оранжевый, оранжевый в тёплый жёлтый, жёлтый разгорелся ярче и наконец застыл в ровном, спокойном золоте.

[Статус сердечно-сосудистой системы: СТАБИЛИЗАЦИЯ]

[Аритмия: Купирована (временно)]

[Прогноз жизни: 140 часов 22 минуты]

[Рекомендация: Повторный приём через 120 часов]

Сто сорок часов.

Я медленно опустил тару на стол.

Впервые за двое суток сердце билось так, как должно — без перебоев, рывков и этого ощущения, что каждый следующий удар может стать последним. Грудь расширилась, и я вдохнул полной грудью глубоко, жадно, так, как не мог себе позволить уже давно.

Сто сорок часов. Без малого шесть суток.

— Лекарь?

Я моргнул. Горт смотрел на меня, наклонив голову набок.

— Ты побелел ещё больше. Тебе худо?

— Наоборот, — я поставил кувшин в сторону и поднялся из-за стола. Ноги всё ещё гудели, но голова была ясной. Впервые за сутки. — Веди.

Горт рванул с места так, будто за ним гнались.

Мальчишка перемахнул через порог, скатился по ступенькам и побежал вниз по тропинке, которая вела от дома Наро к центру деревни. Босые ноги шлёпали по утоптанной земле, и через несколько секунд его спина уже мелькала между тёмными силуэтами хижин.

Я спустился со ступенек и пошёл следом.

Горт обернулся на полпути — увидел, что я отстал, и замер, переминаясь с ноги на ногу. Даже на расстоянии было видно, как ему физически тяжело стоять и ждать.

— Иди, я за тобой, — крикнул ему, махнув рукой.

Он сорвался снова.

Тропинка петляла между хижинами, спускаясь по пологому склону к нижней части деревни. Здесь дома стояли теснее, ниже, беднее. Стены потемнели от сырости, крыши покосились. Пахло козьим навозом и прелой соломой.

Шёл и думал о том, какой же я дрянной человек.

Там, за этими стенами, лежит женщина, которая не может проснуться. Её муж сидит рядом и меняет компрессы, потому что больше ничего не умеет. Её сын примчался ко мне посреди ночи босой, в слезах. А я иду к ней, и единственная мысль, которая крутится у меня в голове: «Когда смогу лечь?»

Не «что за яд?», не «какой антидот?», не «успею ли?».

Когда. Я. Лягу.

Замечательно. Браво, Александр Дмитриевич.

Впрочем, ноги несли меня вперёд — вот что имеет значение. Не то, о чём ты думаешь, а то, что ты делаешь.

Горт ждал у покосившейся двери в конце тропинки. Дом был одним из самых маленьких в деревне, приземистый, с низкой крышей, покрытой какой-то тёмной корой. Из-под двери тянуло кисловатым запахом с оттенком уксуса.

— Сюда, — мальчишка толкнул дверь и нырнул внутрь.

Я переступил порог.

Внутри было тесно и душно. Единственная комната, в которой жила вся семья: стол, две кровати у стен, очаг в углу, несколько полок с посудой. На верёвке, натянутой под потолком, сохли какие-то тряпки. На полу виднелись мокрые пятна от расплескавшейся воды.

Мужчина поднялся с табуретки, стоявшей возле кровати.

Коренастый, невысокий, лет тридцати пяти. Широкие ладони, загрубевшие. Лицо обветренное, тёмная щетина, глаза воспалённые. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде не было ни благодарности, ни враждебности — просто молчаливая оценка. Потом едва заметно кивнул.

Я не стал тратить время на приветствия. Взял свободную табуретку, подставил к кровати и тяжело сел.

На кровати лежала женщина — невысокая, худощавая, с тёмными волосами, разметавшимися по плоской подушке, набитой соломой. На лбу у неё мокрая тряпка, уже почти высохшая. Кожа бледная, с сероватым оттенком, покрытая мелкими каплями пота. Губы сухие, потрескавшиеся.

Я протянул руку и коснулся её запястья — пульс частый, около ста, слабого наполнения. Нитевидный. Кожа под пальцами влажная и холодная.

— Мне нужен свет, — сказал, не оборачиваясь.

Шорох за спиной. Горт метнулся куда-то, вернулся с лучиной. Оранжевый огонёк заплясал по стенам, бросая тени.

Я наклонился ближе и приподнял веко женщины — зрачок сузился, но медленно. С левым то же самое. Конъюнктива бледная, с желтоватым оттенком. Интоксикация. Печень уже реагирует.

Осторожно повернул её голову набок. Мальчишка говорил про шею, за ухом.

Вот он.

Две точки, каждая размером с булавочный укол, расположенные вертикально. Расстояние между ними около восьми миллиметров. Края проколов припухшие, с лёгким фиолетовым ореолом. А от них, тонкими тёмными нитями, расходились линии — вниз, по шее, под ключицу, как корни, пустившие ростки под кожей.

Венозный рисунок интоксикации. Яд распространяется по сосудистому руслу.

Я накрыл тряпкой место укуса и выпрямился. Мысленно потянулся к системе.

«Диагностика субъекта».

Табличка вспыхнула перед глазами.

[ДИАГНОСТИКА СУБЪЕКТА]

[Пациент: Женщина, ~30 лет, 0 Круг]

[Статус: Критический — Отравление]

[Тип токсина: Нейропаралитический яд неизвестного происхождения]

[Распространение: 31% (лимфатическая и венозная система)]

[Прогноз: Летальный исход через 68–74 часа без лечения]

[ОГРАНИЧЕНИЕ: Для развёрнутой модели организма требуется Культивация 1-го Круга]

[ОГРАНИЧЕНИЕ: Для идентификации носителя яда требуются дополнительные данные]

Я смахнул табличку мысленным жестом. Ни тебе подробного анализа состава яда, ни карты распространения, ни списка поражённых органов.