Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 5 - Ник Тарасов

Только у них, с их гибкими пальцами и свежей памятью, получалось быстро работать с ключом. Мужики в азарте погони просто поломали бы технику или спутали точки с тире.

На санях были закреплены наши тяжеленные переносные рации — ящики, обшитые войлоком, с торчащими усами антенн. Пуда по полтора каждый, с аккумуляторами.

— Готово? — спросил я, беря в руки протянутый Игнатом штуцер.

— Так точно, — глухо отозвался он. — Кузьма своих поднял. Елизар охотников собрал. Все выходы к тракту перекрываем. К каждой группе приставили по мальцу с «трещоткой». Своих не бросим, тащить поможем, главное — чтоб связь была.

— Ванька, ты со мной, — скомандовал я самому шустрому. — Твоя задача — слушать эфир и бить то, что я скажу. Ошибешься — уши оборву. Понял?

— Понял, Андрей Петрович! — мальчишка шмыгнул носом. Глаза у него горели не страхом, а азартом большой игры.

— По коням! То есть, на лыжи!

Тайга ожила.

Это была странная охота. Без криков, без улюлюканья. Двести злых мужчин шли молча, цепью. Тишину нарушал только скрип снега и сухой, резкий треск морзянки в морозном воздухе.

Мы шли по следу. Снайпер был профи, шел хитро, петлял. Но он не учел одного: против него работала не толпа с вилами, а единый организм, связанный невидимыми нитями радиоволн.

— Андрей Петрович! — окликнул меня Ванька, показывая листок с точками и тире. Он шел рядом с санями которые тащил Фома. — Сигнал от группы Елизара! Я все записал.

— Что по таблице?

— «Нашел след». Квадрат четыре.

Я развернул карту.

— Ванька, бей ответ: «Код Кольцо-4». Пусть Кузьма (группа два) режет угол к горелой просеке. Не дать уйти на тракт!

Мальчишка застучал ключом. Ти-ти-та-ти…

Это было похоже на управление войсками из будущего. Я видел поле боя сверху, в своей голове. Снайпер метался. Он сунулся к скалам — там его встретил предупредительный залп (сигнал прошел двадцать минут назад). Он рванулся к просеке — там уже замкнули цепь казаки.

Мы отсекали ему путь за путем, оставляя только один коридор. В сторону Гнилых болот.

— Есть сигнал! — пропищал голос Ваньки. — От дяди Степана: «Видим цель. Мелькает в ельнике. Один выстрел нам в ответ. Раненых нет».

— Ванька, передавай: «Код Стоп». Не лезть на рожон. Дистанцию держать. Гнать огнем, но не сближаться. Давите его в трясину!

Мы загнали его.

Через два часа гонки мы вышли к кромке Гнилых болот. Лес здесь редел, переходя в чахлый кустарник. Над незамерзающей топью висел белесый туман.

Снайпер был там. Он залег на островке твердой земли, метрах в ста от края.

Глава 15

Это была не перестрелка. Это была агония бешеного зверя, которому уже некуда бежать, но у которого ещё остались клыки.

Трясина чавкала под ногами, словно голодная старуха, дожевывающая жидкую кашу. Туман висел низко, цепляясь за коряги и стволы чахлых берёз, превращая поле боя в сюрреалистичную декорацию к дешевому хоррору.

— Не лезть! — орал я, прижимая Ваньку рукой к мокрому мху. — Головы не поднимать!

БАМ!

Выстрел со стороны островка был сухим, злым и чертовски точным. Пуля срезала ветку ольхи в дюйме от моего уха. Щепа брызнула в лицо.

— Сука… — прошипел Игнат, ползущий слева от меня. — Бьет как на стрельбище. Патронов не жалеет.

Я видел вспышку. Метров сто впереди, за поваленным стволом черной, гнилой сосны. Там, на клочке твердой земли, засел тот, кто чуть не отправил Савельева на тот свет.

Справа раздался вскрик. Короткий, сдавленный, перешедший в шипение.

— Гришку зацепило! — донесся голос одного из пластунов. — В плечо! Кость разворотило!

— Врача туда! — крикнул я, хотя понимал, что единственный врач тут я, и я прижат к земле свинцовым дождем. — Жгут накладывай! Передавите рану!

БАМ!

Еще один вскрик. На этот раз молодой казачок из пополнения, Сёмка. Взвыл, схватился за ногу.

Этот урод на острове не просто отстреливался. Он методично, холодно выбивал моих людей. Он знал, что умрет. Он не пытался прорваться. Он просто хотел забрать с собой побольше душ в ад. Хладнокровный ублюдок.

Выстрелы прекратились. На островке стало тихо.

Я приподнял голову. Тишина звенела. Только стонали раненые Сёмка и Гришка где-то справа, да хлюпала вода.

— Патроны кончились? — предположил Игнат, щелкая затвором своего карабина.

— Или перезаряжается. Или готовит сюрприз. Вперед! Перебежками! Кольцо сжимать!

Мы рванули. Чавкая сапогами, проваливаясь по колено в ледяную жижу, мы бежали к этому проклятому островку.

— Сдавайся! — заорал Игнат. — Бросай оружие, сука, и ползи сюда! Жив останешься!

Ответа не было.

Я увидел, как с другой стороны островка, из камышей, метнулись серые тени. Это Митька-Уж и его головорезы. Они шли в ножи.

— Стой! — заорал я что есть мочи, понимая, что сейчас они просто нарежут стрелка на ремни.

Но стрелок не ждал их. И не ждал нас.

Он поднялся во весь рост. Фигура в грязном, измазанном тиной маскхалате.

Я увидел его лицо. Это был не беглый каторжник и не местный разбойник с большой дороги. Даже сквозь грязь проступали черты… другие. Тонкие. Европейские, мать их. Холодные светлые глаза смотрели на нас без страха — с презрением. Как на насекомых, которые посмели ужалить льва.

Он отбросил винтовку в сторону. Штуцер, дорогой, с оптикой — невиданная роскошь — плюхнулся в грязь. Плеснула вода.

— Брать! — рявкнул Митька, прыгая на него с ножом.

Иностранец усмехнулся. Улыбка вышла кривой, страшной. Он не стал драться. Он поднес руку ко рту. Быстрое движение, словно он поправлял усы.

Что-то хрустнуло на его зубах.

— Нет!!! — я рванул к нему, забыв про осторожность, про трясину, про всё на свете. — Держи ему руки! Челюсть разожми!

Митька сбил его с ног, придавил коленом к земле. Пластуны навалились кучей-малой.

Но было поздно.

Тело под ними выгнулось дугой. Лицо стрелка исказила судорога — страшная, ломающая мышцы гримаса. Глаза закатились, обнажая белки с лопнувшими капиллярами. Изо рта пошла розовая пена, пахнущая…

Миндалем? Нет, это клише из дешевых детективов. Пахло чем-то едким, химическим.

— Разжимай! — орал я, пытаясь всунуть нож между его стиснутых зубов, чтобы хоть как-то дать доступ воздуху, чтобы заставить его выплюнуть эту дрянь.

Бесполезно.

Спазм был чудовищной силы. Он бился в конвульсиях еще