Кротов 2. Книга третья - Сергей Юрьевич Михайлов

Все задумались. Через полминуты МРОБовец согласно кивнул:

– Ты прав. Я поддерживаю. И это мое дело. Мои люди сейчас же начнут операцию. Сам буду курировать.

Он не стал говорить, что операция по внедрению агента в окружение принцессы началась с самого её появления. Но дело было щекотливое – члены Семьи особы неприкосновенные, поэтому Креаз Сеймур посчитал, что лучше пусть об этом знает только он.

Итог подвел адмирал:

– Я пока тоже другого выхода не вижу. Армия ничем не может тут помочь. Действуйте.

Уже прощаясь, он выдал, словно сержант на плацу:

– И не просрите всё опять!

Гранбер Сандар был из Семьи, но всю жизнь провел в армии, так что солдатский лексикон он использовал. Хоть и не часто, но по делу.

Все трое блюстителей трона Империи едва успели добраться до своих кабинетов, когда одновременно получили новое секретное сообщение. Однако побыло оно секретным совсем недолго. Потому что разблокировались не только каналы спецслужб, но и самые обычные каналы межзвездной связи. И уже через час, о том, что снова открылся пространственный тоннель между Империями, узнали все Цивилизованные Миры. А Тройка снова собралась в ситуационной капсуле. Это событие было не менее важным, чем то, что они обсуждали несколько часов назад. Ведь теперь, кроме всего прочего, в очередь престолонаследия могла вмешаться принцесса Алгала.

***

То, что они покидают станцию, Гелии сообщили в последний момент. Ничего не предвещало перемен, день с утра был абсолютно обычным. Еще один из множества серых, длинных дней заточения. Нифлянцы всегда появлялись неожиданно, иногда заходили к ней, а иногда нет, и Гелия узнавала об их появлении от Гаруды. Ощущение было такое, что о ней просто забыли. Иногда её посещала тревожная мысль, что её жизнь так и пройдет здесь, в этой железной банке в космосе. Внезапно всё изменилось.

Впервые в жизни Гелия видела нифлянцев во множественном числе. В кают-компании – самом большом помещении станции – сидели сразу двое зеленокожих. Они развалились в своих огромных креслах и просто молчали. Чёрные беззрачковые глаза словно прилипли к принцессе. Они, не моргая, рассматривали её, словно впервые увидели. Наконец, один заговорил:

– Решилась твоя судьба. Ты готова?

Гелия не понимала, о чём идёт речь, о чём спрашивает зеленокожий, но эта тюрьма уже так надоела ей, что она была готова на всё, лишь бы вырваться отсюда. Поэтому сразу ответила:

– Конечно, готова.

Гелия не представляла, на что она так легко согласилась. Как оказалось, слова нифлянца о судьбоносности решения – это совсем не фигура речи. Такого поворота в своей судьбе она точно не ожидала. Зеленокожий буднично сообщил, что совсем скоро она должна будет взойти на трон Великой Звёздной Империи. Стать первой Звёздной Императрицей в истории. Сначала Гелия не поверила. Подумала, что она что-то не так поняла. Ведь в той Империи, которую она знает, есть Император. И даже нифлянцам не под силу одолеть его. Но никакой ошибки не было – зелёные всерьёз считали, что Императора больше нет. А её прямо сегодня отправляют на Цессию.

Даже для крепкой психики наследной принцессы это оказалось мощным ударом. Хотя где-то внутри всё равно остался маленький червячок сомнения, но в целом она поверила: Нифлянцы совсем не шутники. Но по-настоящему, без всяких сомнений, она поняла, что это правда, когда ей показали голограмму с её родной планеты – Борриару. Это был ещё один удар. Психологически он оказался даже сильнее, чем первый.

Посреди каюты возник величественный зал дворца. Глаза Гелии выцепили знакомый узор плит на полу, потом проступили стены, украшенные барельефами, и тут до неё дошло, что это дворец их семьи. Главный родовой замок на Борриару. В это время голограмма показала людей. У подножия тронного возвышения, прямо у первой, похожей на волну океана, ступени, на коленях сидели двое. Седоволосый мужчина и мальчик. Хотя сначала голограмма показала их со спины, Гелия сразу узнала обоих. Отец – Герилонд Барримору Блиц Голиеконе Третий – и самый младший брат – принц Либорд. Голограмма разворачивалась дальше, и принцесса, наконец, разглядела сцену целиком. На троне сидел нифлянец!

Чтобы не закричать, принцесса прикусила нижнюю губу. Какой позор! Это священное место! Даже просто в зал допускались только избранные, а прикасаться к трону имели право только члены Семьи. Отец поднимался на тронное возвышение и усаживался в исполинскую раковину всего один раз в год – в День Воцарения. В тот день Император Великой Звездной Империи своим указом передал планету Борриару своему внуку Герилонду Первому, деду отца Гелии. В остальные дни года тронный зал был закрыт. И теперь на этой реликвии развалился зеленокожий.

Императорский трон Барримору был изготовлен из исполинской раковины барриморской плавухи. Когда отец Гелии садился на трон, он почти терялся между нежно-голубых створок реликтового моллюска и сразу казался меньше, чем есть. Теперь, когда на этом месте оказался зелёный каплевидный гигант, трон неожиданно стал выглядеть совершенно иначе. Словно это совсем не священная реликвия, а непонятное существо выползло из раковины.

– Что это? – едва слышно спросила Гелия. Страшная догадка уже родилась в её мозгу, но она не хотела в это верить.

– Ты знаешь, что это, – равнодушно ответил нифлянец. – Ты узнала свой дом. Мы показываем это, чтобы ты понимала, какая будет цена твоего отказа или предательства.

В это время на голограмме появился человек. При первом же взгляде на него принцесса поняла: это «мертвец». Потухшие глаза, которые загорались только при взгляде на зеленокожих хозяев, и замедленные движения ясно показывали, что человек находится под воздействием нифлянцев.

– Ударь, – так же равнодушно приказал инопланетник. «Мертвец» тут же выполнил приказание: с размаху ударил по лицу отца. Тот дёрнулся, но удержался на ногах. Потом точно так же, не уменьшая силы, обрушил удар на голову Либорда. Мальчик повалился на пол и сжался, закрыв голову руками.

– Хватит, – проквакал нифлянец. Человек послушно сложил руки и отступил. – Теперь ты всё поняла?

– Да, я сделаю всё, что вы прикажете, – выдавила Гелия. Она бы без сожаления погибла: бросилась бы на зеленокожих. Себя она не жалела. И даже если бы там был только отец, она смогла бы это выдержать. Но видеть мучения брата она не смогла. Гелия быстро опустила голову, чтобы враги не видели её глаз. Их выражение совсем не вязалось с покорными словами девушки. «Я обязательно выживу, – билось в её мозгу. – Вы пожалеете, что оставили меня в живых». Эта клятва стала тем стержнем, который помог ей жить дальше. Лишь теперь, увидев, что её дом захвачен, она