Гимназист. Проигравший - Владимир Лещенко

— что⁇ Этот — как его — промежуточный патрон изобрести?(Чем он хоть отличается от нормального?) Компьютер им соорудить? Угу — из говна и палок! Он гуманитарий на двести процентов… Давать советы чтобы изобретателей и ученых не сажали — а если и сажали то не на лесоповал а в шарашки? Самого как бы не того на старости лет… Доносы написать на папашку Ельцина чтоб семейка сгнила в ссылке? Или на Куусинена с Меченным? Впрочем думал уже об этом и не раз… Есть дело и поважнее — да вот знать бы как к нему подступиться? Хватит ли дюжины трупов злодеев чтобы исправить хреновую карму покалеченного Первой мировой мира? Да и не о будущем далеком речь — а о том что будет через месяц, год, пять…

«Я тут как горбатый, а горбатого разве что могила исправит… Кто бишь сказал это? Какой мудрец?.. Нет, не мудрец, а Тузиков… Они ведь определено чуют что я другой — не отсюда. И инстинктивно стараются отстранится от меня, как от какого-нибудь заразного…»

— Ладно! — твердо закончил он мысленную речь. — Надо жить! Сергей глубоко вздохнул. Разочарование сменилось новой решимостью. Он не собирался сдаваться. Он в конце концов, умен, образован, здоров, опытен и, главное, готов действовать.

— Надо жить! — повторил он беззвучно шевеля губами. Без гаджетов и автомобилей — но ведь жили же без них предки… Тем более — ему есть зачем жить!

* * *

* Описанная коллизия связана с особенностями царских законов. Это мало кто знает — но до 1906 года свобода передвижения крестьян (90 % с гаком процентов населения) в России была ограничена. На любую отлучку от места постоянного жительства (где платили налоги и т. д) нужно было получать разрешительный документ.

Например, если нужно было отлучиться на расстояние до 32 км(30 верст), требовалось простое письменное разрешение. волостного старшины. Если планировалось уехать дальше и пробыть в отлучке до полугода, то нужно было получить разрешение на гербовой бумаге. Для поездки на срок от полугода до трёх лет необходим был полноценный паспорт, выданный в полиции или управе. А женщинам до 1914 года отдельный паспорт вообще не полагался — их вписывали в паспорт отца или мужа или опекуна (например дяди) Если женщина уехала из дома без согласия отца, мужа или иного старшего родственника, её могли разыскать и вернуть домой принудительно. Оттого заключение фиктивных браков для того чтобы получить свободу от мужской власти было довольно распространено.

* «Аз есьм виконт Теофиль — Анри де Бланже»(фр) — могильщики слегка переврали титул, видимо спутав «vicomte» и «comte».

Глава 15

Визуализация

Снова посмотрим — что видел главный герой в свои попаданческие дни

Сваха и невеста (картина Маковского)

Скарификатор- жутковатая машинка для кровопускания

«Кокаинум!»©

Набор гирек для аптечных весов

И сами весы

Самарский рынок конца позапрошлого века

Извозчик на фоне самарских магазинов

Глава 16

Чужая память

Сергей обнаружил себя сидевшим на подоконнике в старом дедовском доме в деревне под Сызранью… Был это дом деда Сурова по матери — отставного подполковника и помещика Каразина Северьяна Петровича — давно покойного… Да — уже лет десять с небольшим… Дом — давно заброшен был и пуст, из комнат вынесена мебель… Голые полы и стены — ни картин ни ковров… Двери распахнуты настежь… Окна тоже открыты…

Он напрягся — как он тут оказался? Вроде вчера был в Самаре… Судя по теплому ветерку и буйной зелени за окном — сейчас пожалуй не май, а разгар лета… Может это сон? Но уж больно реальный, хотя…

Сергей соскользнул с подоконника и прошелся по дому. Шаги его гулко отдавались в тишине, подчеркивая безлюдность и пустоту. Ни следа человека, ни даже мышиных цепочек на пыльном полу…

Только в кухне, на холодной печурке, сидела рыжеватая кошка с янтарными глазами и невозмутимо умывалась, словно хозяйка этого заброшенного царства. Ее присутствие было единственным живым пятном в этом мире теней.

Увидя Сергея недобро зашипела и замахала лапкой, выпустив когти.

Сергей на всякий случай отошел — черт его знает — бросится еще — а когти и у них грязные да к тому же кошки могут как и собаки быть бешеными…

Сергей захлопнул дверь на кухню — если что через окошко выберется животина…

Вспомнил из читанного еще в своем времени во всяких «Сонниках» (Роза увлекалась) что видеть бешеную кошку во сне, и стать ее жертвой — к надвигающимся неприятностям…

Снова прошелся по дому — незнакомому и невиданного им, но памятного Сурову.

Дом этот, когда-то величественный и полный жизни, теперь стоял пустой, словно призрак ушедшей эпохи — эпохи крепостных и душевладельцев…

Из комнат вынесена вся мебель, оставив после себя лишь выцветшие следы на полу и такие же выцветшие пятна на стенах, где когда-то висели картины. Голые полы и стены — ни картин, ни ковров. Двери распахнуты настежь, словно приглашая ветер гулять по опустевшим комнатам. Окна тоже открыты, впуская в дом знойный воздух и пение птиц в заглохшем разросшемся саду.

Он попробовал покопаться в доставшейся ему памяти и вспомнить деда Сурова— грубого, старозаветного николаевского офицера. Образ Северьяна Петровича вставал перед ним во всей своей суровости: прямой несмотря на почти восемь десятков лет стан, пронзительный взгляд, пышные седые усы. Дед был воистину сыном своего времени, не терпящим возражений, привыкшим к беспрекословному подчинению. Суров, редко бывая тут с матушкой еще мальчишкой, побаивался его, но в то же время испытывал странное уважение к этой несокрушимой воле.

Вспоминал он и споры из-за наследства. После смерти деда дом, земля, все, что составляло его состояние, стало предметом ожесточенных баталий между родственниками. Сергей, тогда еще слишком юный, чтобы понимать всю подноготную этих распрей, лишь смутно помнил крики в гостиной, слезы матушки, обиды, которые разрывали вроде как дружную семью. В конце концов, поместье было продано, и каждый получил свою долю, а саму усадьбу вроде никто не купил…

Пройдя в одну из комнат, которая, судя по размерам и остаткам лепнины на потолке, когда-то была гостиной, Сергей