Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

Внимание, Вы пытаетесь воспользоваться основным свойством достижение «Двуединый»

Внимание, Вы пытаетесь изменить форму Вашего тела

Желаете изменить форму Вашего тела?

Я подтвердил. Сознание вытянуло в трубочку, отдалив от точки зрения на сотни километров. Вдали виднелась клякса жёлто-серого цвета, бывшая моим взглядом на пол пещеры из моих же глаз. Стенки трубки серого цвета облепило чем-то чёрным, склизким и маслянистым. Потом добавилась боль. Она была всюду и нигде, разрывала каждую мысль на миллионы клочков и скалывала их воедино в неправильном порядке. Потом пришла тьма. Потом пустота. Потом всепоглощающее ничто.

Всё стало откатываться назад. В пустоту вернулась тьма, чтобы уступить место боли. Она сформировала из себя облепленные чёрной смолой стенки трубки. Вдали показалась точка жёлто-серого цвета, она быстро приближалась.

Я протяжно вдохнул. В сформировавшиеся лёгкие поступил воздух. Слышалось биение сердце. Кожа чувствовала тепло. Глаза смотрели на серо-жёлтый пол пещеры. Я осознавал себя в новом теле. Я чувствовал новое тело.

Взгляд поплыл, погружаясь во тьму.

Внимание, изменение формы Вашего тела завершено

Внимание, благодаря достижению «???» сокращено время до повторного использования основного свойства достижения «Двуединый»

Время до повторного использования: 365 дней

— Как, год? — подумал я, прежде чем сознание покинуло меня.

* * *

Сложно сказать, сколько я бессознательно валялся в пещере. Голова болела, распираемая чем-то изнутри, будто моё «я» выгрузили из тела как компьютерную программу, и впихнули в кучу навоза. И я не чувствовал своих привычных лап, крыльев, хвоста. И ещё это зрение: хоть и чёткое, и даже из двух глаз, но я не видел своего носа. От ощущения во рту так вообще противно. Язык короткий, и ещё эти обычные человеческие зубы –мерзость. И какая же гадость, не иметь вытянутой морды, ведь маленькая челюсть — это крайне неудобно. Ей же не напиться, даже если утопиться.

Тело не слушалось, даже пальцы на ногах, а двигаться надо. Я решил начать с малого, с век и глаз. Они пересохли как окунутые в песок, лишь минуты спустя резь и сухость ушли. Постепенно отходила и слабость в теле. Я смог двигать шеей и поджал голову, чувствуя пол пещеры лысиной и чем-то ещё, словно на голове остался роговой отросток, он шкрябал по камням, отчего вибрация давила на мозг.

Кожу рук покрывали морщины, а сама кожа приобрела противный то ли розово-серый, то ли морковно-серый цвет. Я стал морщинистой морской губкой. Старой сухой морщинистой морской губкой. Гадость, мерзость, фу-фу-фу! Благо хоть на внутренней стороне ладоней не было морщин. Но… Ну нет морщин и нет, чему тут радоваться?

Я сжимал и разжимал пальцы, постепенно возвращая подвижность кистям и рукам в целом. Уже через минуту получилось двигать верхней частью, а следом и ногами. Захотелось встать, но я забыл, как вообще пользоваться двуногим телом. Надо же выпрямиться на двух ногах, без хвоста или другого баланса. Не, эволюция точно пошла по кривой дорожке.

Я решил сперва перевернуться на живот и встать на четвереньки, а там уж разберись. И когда я опёрся на ладони и смог немного подогнуть колени — голова невольно опустилась, чтобы осмотреть живот. Я видел «это». Огромная палка докторской колбасы для колки дров. Нефритовый карданный вал от самосвала. Широченная труба от теплоцентрали до середины бедра.

— О-о-о! О-о, у-у-у! У-у, у-у-у, у-у-о-о! — протянул я ртом от удивления, старательно изображая неандертальца на четвереньках. Сложно говорить ртом, когда привык общаться лишь мыслеречью. Да и вопрос «Как говорить» сам по себе вполне непраздный.

Вдоволь налюбовавшись срамным удом — я стал постепенно выпрямляться, но вестибулярный аппарат то и дело вёл сознание в сторону. Пришлось для начала сесть на колени и выпрямить спину. Морщины покрывали абсолютно всё тело, кроме ладоней и ступней. Уши оказались заострёнными как у равнинного эльфа, а на голове шесть сильно уменьшенных роговых отростков, всё так же шедших тремя рядами ото лба к затылку. На шее и спине отростков не было, как и волос на голове. И это странно, ведь у мамы волосы-то были.

На третью попытку самостоятельно встать и третье же неуклюжее падение я остановился, бросил это бесполезное дело подполз на четвереньках к стене. Колени болели нещадно. Пол в пещере ровным относительно горизонта, но сама поверхность ребристая. Частенько попадались острые выступы и лишь чудом обошлось без царапин. У стены, упираясь в неё руками, я медленно поднялся во весь рост. И чуть не упал: меня шатало и укачивало, вестибулярный аппарат отказывался принимать факт моей двуногости.

Я медленно направился к выходу, придерживаясь руками за стену и не поднимая ступней, по пути добравшись до лежащего недалеко от прохода чёрного полотна. Оно за прошедшие года идеально сохранившегося и кто знает, какая на улице погода. Полотно уж точно пригодиться, а уж если сейчас зима, то… что-нибудь придумаю.

— Нэ-эм, — протянул я во входной пещере, медленно опустившись на пол и завернувшись в полотно, прячась от ветров. Даже пришлось зажмуриться, пока новые глаза не привыкли к яркому солнечному свету.

Если на половину заложить камнями проём во входной пещере, то получится оградиться от сильных ветров. А внутренняя пещера тёплая, если останется такой на зиму, то это уже великая удача. Склон горы не сильно крутой, но лучше не идти напрямую, иначе можно спуститься кубарем со сломанной шеей. Зато по правую руку есть боковой пологий спуск, усыпанный мелкими камнями. Очистить и можно пользоваться этой горной тропинкой, она вклинивается в практически ровное плато, покрытое травой и редкими кустарниками. Плато переходит в небольшую равнину, а за ним начинается скверна.

В итоге спускаться сотни метров до плато, от него километров пять до равнины, а от её начала до скверны километров десять. Даже если сухопутным порождениям скверны до меня не добраться, а от воздушных можно укрыться в пещере — то положение всё равно не самое лучшее.

Внимание привлекли свободные от порчи участки земли, за прошедшие года они изменились, передвинулись. Чем больше я вглядывался, тем больше находил несоответствий. И понимал, что моя ситуация под стать этим свободным участкам — рано или поздно и меня кто-то пожрёт. Или это будет голод, жажда, природа, порождения скверны, или сама скверна. Да, всё происходящее крайне скверно. Но без боя я не сдамся.

— Слышишь меня? — я мысленно говорил с самой скверной. — Я выживу. Я не для того прошёл через все испытания, чтобы смиренно сложить лапки на груди. Я покорю тебя, скверна. Покорю. И выживу.

Сейчас