Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

используя ману из бочки — но сколько бы ни пытался, так и не смог выкачать хоть немного. Но стоило закинуть в «Магию» одно очко «характеристик», как в колодце появилась вода, а от бочки к колодцу протянулся шланг.

Я присмотрелся к одному из больших камней, привычным делом сконцентрировав ману.

Освоено умение «Магическая стрела»

— Так, запоминаем на будущее: стрелять только из пальца, — подумал я, когда резь в глазах прошла.

Фраза от «системы» всё ещё маячила перед глазами солнечным зайчиком от взгляда на солнце. Проморгавшись и отогнав наваждение, я выставил вперёд руку с вытянутым указательным пальцем. Рядом с кончиком сформировалась «Магическая стрела» и умчалась к валуну, отколов каменную крошку.

Одна из самых глупых вещей — по привычке сформировать магию рядом с носом. Я ещё легко отделался, всего лишь пять минут орал резаной свиньёй от боли. Благо всё обошлось, а ведь могло глаза выжечь. Больше такую глупость делать нельзя. С сегодняшнего дня я, в теле ящеролюда, впадаю в детство.

— Сдохни, мерзкий камень. Пиу-Пиу-Пиу, — я прицелился пальцем в валун. Но магию не запустил. Предстояло выяснить один важный момент. Лог.

Мана: 10/10 + [2420/2500]

«Магическая стрела» расходует пятьдесят маны, а не семьдесят. Скорее всего, причина в новом облике. Есть ещё одна странность, и чтобы её проверить — нужно подождать. Я решил спуститься на плато, пройтись на запад и нарвать ещё немного травы. А когда наконец спустился — открыл лог-файл. Лог.

Мана: 10/10 + [2432/2500]

В облике ящеролюда «мана» восполняется на два пункта в минуту, но скрытые резервы истинной формы восполняются по два пункта каждые десять минут. Странно, но я хотя бы могу использовать магию. Чуть попозже всё обдумаю и распределю очки. Мне нужны разные умения, кроме «Магического копья» или исцеления. Тот же «Рывок», «Удар» или другие, которые получится вспомнить.

Я чуток прогулялся на запад вдоль цепи гор, найдя несколько мышиных нор, и принялся методично срезать и укладывать пучки травы на шерстяное полотно. Постепенно строился план на завтрашний день.

Завтра утром сразу пойду в восточный лесок. Грибы, ягоды, насекомые, живность, мне всё подойдёт, главное — хорошенько пожарить. Умереть от отравления ещё глупее, чем от голода. Ещё нужна палка, чтобы опереться или отмахнуться от внезапного нападения. Не мешало бы собрать дров и приготовить место для костра, и надо охотится на мышей. И надо думать о верёвке. С ней получится связывать в тюки и носить до пещеры, или полотно сложить её пополам и обвязать вокруг пояса как юбку. Или поэкспериментировать и придумать ловушки для мышей, расставив их рядом с норами. Не счесть верёвке применений. Но сперва, сегодня, следует подняться обратно в пещеру. И судя по дрожи в ногах — на четвереньках.

Глава 3

— Э, брат, не дури. Ну, ты чего? Зачем это делать, а? Подумай, куда ведёт твой поступок, — я напряг сознание в попытке предотвратить невозвратное. Второй день мои руки дрожали от усталости и голода. Он резал желудок лоскутами, а зрение покрывалось рябью.

— Всякое в жизни случается, но, давай, будем благоразумны. Вот зачем делать что-то, о чём потом будешь сожалеть? Ты получишь сиюминутную выгоду, но превратишь жизнь в пытку, — я дышал через раз, боясь пошевелиться. Колени сгибались от слабости, в висках барабанила кровь, а ступни покрылись испариной. — Давай ты не будешь этого делать, хорошо? Послушай, ведь…

Живот скрутил спазм. В глазах потемнело. Я рухнул на колени, схватившись руками за живот. Сгорбился, лбом ударился о землю, завалился набок. Дрожь пробила тело. Я попытался закричать, но лишь беззвучно открыл рот. Язык что-то почувствовал и челюсти непроизвольно сжались, стараясь перетереть зубами неведомый объект. Кислый привкус тронул рецепторы. Я выплюнул пережёванную траву. Она убьёт меня. Все эти десять дней в моём животе ничего не было, кроме воды и редких насекомых.

В сотне метров впереди маячил силуэт с охровыми полосками на серой шкуре и с загнутыми рогами. Мне оставалось надеяться, что в козле проснётся интерес и он решит осмотреть меня поближе, и тогда я наброшусь, вгрызусь в сочную плоть и утолю свой голод. Но первее свой голод утолит скверна. Козёл стоял в десятке метрах от скверного леса, рядом с окопавшимся древнем. За линией скверного леса стоял изменённый кабан, а в глубине за искривлёнными деревьями виднелся неявный силуэт.

Козёл на прощанье махнул хвостом и пошагал внутрь скверного леса, пройдя рядом с древнем и чуть не задев рогами скверного кабана. Тот игнорировал козла, целенаправленно идя к древню. Его ветки молнией взметнулись, обвились вокруг порченой свиньи и подняли её воздух — со стороны силуэта выстрелил кнут болезненно-розового цвета с зеленоватым оттенком. Оно моментально обвило переднюю часть кабана и попыталось вырвать добычу у древня.

Перетягивая визжащую тушу, два порождения не обращали внимания на козла. Он меланхолично посмотрел на древня, на визжащего кабана, на силуэт — и отправился дальше в лес.

В глубине леса рявкнул обладатель кнута. Три пары тигриных ног, покрытые серо-зелёными костяными пластинами, заканчивались огромными когтями на лапах. Четыре метра непропорционально вытянутого тела покрывала длинная лоснящаяся шкура с золотым отблеском, а на конце тела короткий и гибкий хвост с жалом скорпиона. Горлова кошки, но рта нет, а глаза выдавлены из орбит и на коротких крабьих антеннах поднимаются над головой. В центре лба — мясистый нарост по форме цветка гвоздики болотного цвета с началом розового кнута в центре цветка, а на спине кривые сомкнутые зубы.

Кабана с чавкающим звуком разорвало на две части: дереву досталась нижняя половина, а кошке верхняя. Кошак резко отбросил свою добычу и хлёстким ударом языка отсёк часть веток древня, и нижняя часть туши по инерции дугой полетела в мою сторону. Древень оставшимися ветвями за секунду накрутил язык кошака как макаронину, взметнув его в воздух и притянув к себе, а длинная ветка пронзила тело под углом с левого боку. Кошак тут же обмяк. Торжествующие ветви подтянули тушу к раскрывшемуся зёву.

Около меня раздался грузный шлепок. Что-то попало на лицо и глаза невольно зажмурились; попало на губы, и язык непроизвольно облизал их. Меня передёрнуло от приторно-сладкого вкуса концентрированного яблочного сока, в нос ударил запах болотной жижи и гнилых грибов. Из склизких внутренностей нижней половины скверного кабана вытекал фиолетовый ихор. Ветер принёс новую порцию запаха. Мой живот скрутило. Вдруг всё прекратилось. Запахи пропали, сознание заволокло дымкой. Рот наполнился слюной, взгляд зафиксировался