Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

Запах свежих потрохов пересиливал страх, вскоре грызун осмелел и юркой перебежкой оказался рядом с вкусной трапезой. И с недоверчиво глянул на мой указательный палец. Крыс что-то подозревал, но он не сталкивался с двуногими созданиями. Окончательно уверовав, что опасности нет — он склонился над мясным подарком. И скрючился от боли от попадания «Магической стрелы». А вскоре его шея хрустнула.

Где-то впереди раздался звук упавшего дерева, а в небо вылетели перепуганные птицы. Там гора уходила внутрь цепи, заворачивая под прямым углом и вклиниваясь в другую гору, тянувшуюся на запад. В середине склона вода ручьём вырывалась из горной породы, шумя спадая по камням и прячась в гуще рослых деревьев, чтобы выйти с другого края леса на равнину и убежать в луговую скверну.

Я долго пытался увидеть среди далёких деревьев хоть одно живое существо, но слишком далеко. А идти в лес не подготовленным с кусками свежего мяса в руке — не самая умная идея. Я отправился обратно, сделав небольшой крюк и зайдя в лесок около пещеры. Там лежало давно упавшее дерево. Я нашёл его две недели назад, когда весь день выкапывал и обкладывал камнями небольшую ямку в ручье. Водосбор вбирал в себя от силы литр воды, но и этого хватало на весь день, лишь к вечеру в горле вновь пересыхало. Поэтому я решил на будущее расширить его, или вырыть дополнительный.

«Домой» я вернулся затемно. Лог.

Время до повторного использования достижения «Двуединый»:

333:05:01:37

За прошедший месяц тело привыкло к постоянной ходьбе и ноги не уставали, но под конец подъёма к пещере ощущалась слабость. Голод медленно давал о себе знать, ещё немного и идти мне в скверный лес за порченой кабанятиной. Но сейчас я обустраивал место для будущего костра. Крысиные тушки выпотрошены и с обеих содрана шкура, они пригодятся позже. Голову второй крысы я собирался пользоваться как приманкой для прочих крыс, пропустить через глазницы верёвку и всегда таскать с собой.

Огонь я разводил долго, высекая искры из камней на связку высушенной травы. Сбил себе пальцы, но огонь разжёг. Нанизанные на ветки тушки крыс шкворчали, наполняя входную пещеру ароматом сладкого и немного крахмального запаха кукурузы. Их горькое и жёсткое мясо разжёвывалось с трудом, но я едва сдерживался, чтобы не проглотить тушки целиком вместе с костями. В сравнении со склизким и вонючим скверным кабаном жареная полевая крыса — шедевр высокой кухни.

* * *

На следующий день перед выходом я проверил сложенные недалеко от входа крысиные кости. Они просохнут и станут иголками. Нельзя пренебрегать даже такими крохами, чтобы повысить шансы на выживание.

Около пещеры склон к вершине поднимался слишком круто, и камней в нём навалом: подниматься опасно. Пришлось отправиться вдоль гор, подыскивая пологий склон. Уже через пять часов я забрался на подходящую гору. За прошедшие двадцать пять лет скверна изменилась. Она всё так же держала в клещах горную гряду, но многие участки скверны изменились с лесных на луговые или прочее, и все островки свободной земли передвинулись. Это пугало, ведь причину этому нельзя объяснить. А ещё нельзя объяснить, что в километрах ста на северо-западе виднелись серые фигуры правильной треугольной формы.

Практически в центре скверного материка живут разумные и, кажется, кочуют вместе с движением островков свободной земли. Вдруг они помогут мне? Но, как, если разумные охотятся на драконов, а ящеролюдов ненавидят⁈ Да к чёрту всё вот это! Я всенепременнейше обязан добраться к разумным, пока не пришли холода. Но даже если есть скверных кабанов в пути, то всё равно надо решить вопрос с водой и ночным холодом, потому что я не хочу выяснять, что убьёт меня первее: обезвоживание или простуда. Нужно придумать подобие фляги и покрывала. И главное, чтобы это всё не подвергалось поглощению. И я знаю, что мне поможет в этом.

Пещера находится на северном склоне горы, а на предгорном холме южного склона мирно пощипывали травку стадо козлов и коз с охровыми полосками на серой шерсти. А есть козлы и козы, то есть и козлята, и молоко, и многое другое. И такие же козлы могут быть в других местах.

«Слышь, Сидорыч, глянь. Эт что за хрень двуногая?»

«Где? А это что за… Что это за хрень двуногая, Михалыч?»

«А я по чём знаю, Сидорыч. Ты бы это, за Марфушкой присмотрел, а то не нравится мне эта хрень у этой хрени.»

«О чём это вы, мальчики?»

«Вот же, накаркал. Да мы это, Марфуша, думаем, что это такое нарисовалось.»

«Вот это двуногое? Вы совсем белены объелись? То ж тварь с гиблых мест, никак иначе быть не может.»

«А ведь точно! И как мы с Сидорычем не додумались. Умная ты, Марфуша.»

«А чегось это он делает? Ногу верхнюю выставил да показывает на нас. Может, он того, опасен?»

«Да какое опасен-то, Марфуша. Эти ж твари если и выйдут, то ненадолго и потом обратно зайдут. А нас они не трогают, главное — не трогать их.»

«Ну тут ты пра… Ты гля, действительно, обходит нас стороной.»

«Во, Марфуша, я ж говорил, что он неопасен. Так, походит рядом и…»

«Э, Сидорыч, ты чего? И чего это за синяя херня была?»

«Сидорюшечка, ты чегось? Устал так сильно, да?»

«Э, тварь двуногая, не трогай Сидрыча! Не видишь, он спит!»

«Отстань от Сидорюшечки! Не трожь его!»

«Отпустит Сидорыча, тварь. Отпусти его! Си-до-ры-ы-ы-ыч!»

Не исключено, что козлы переговаривались в тот момент именно так, но я слышал лишь «бе-бе-бе», спустившись к ним. Даже отойдя на пяток километров, всё ещё слышалось удивлённое блеянье.

Около маленького леса я оказался прежде, чем солнце коснулось линии горизонта. Времени навалом, но привалившийся на мои плечи груз отменяет сегодняшний сон. Оставив козла недалеко от водосбора, чтобы чуть охладил тушу — я помчался в пещеру за недавно сплетённой корзинкой, запасным каменным ножом и всем необходимым для разведения костра. А полпути назад собирал в корзинку плоские камни. В готовом водосборе ничего делать нельзя, если я не хочу подхватить паразитов.

Хищников или падальщиков бояться не стоило, зато следовало опасаться, что мясо испортится и начнёт гнить. Свежевать и потрошить ещё тёплую тушу практически тупым каменным ножом оказалось крайне тяжёлым занятием, но за работой время пролетело незаметно. Вскоре на одном пучке травы лежал кишечник и желудок, которые я пущу на изготовление