Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

Я решил не рисковать и пройти вдоль границы «волшебного» леса, но чем дальше я шёл, тем больше подмечал особенностей леса и причудливых созданий. Даже встречались десятиметровые участки земли без светящейся травы, но в их центре пульсировал шар серебристого цвета примерно с метр высоты. Где-то через час недалеко от границы загорелся жёлтый участок травы. На него откуда-то сверху упало порождение, чем-то напоминавшее плоское блюдце. Весь десятиметровый пласт мгновенно сжался, обвился вокруг существа и превратился в плотный пульсирующий шар серебристого цвета.

Эта трава напоминает мицелий гриба, с основной грибницей и боковыми отростками. По тускло мерцающему синим и зелёным цветом мицелию можно пройтись без опаски, его период покоя длится примерно пятнадцать минут — этого с лихвой хватит на жалкие десять метров. Я шагнул внутрь разноцветной порчи, продолжая двигаться на север к свободному от скверны участку земли. Удачно, что сохранился «навык» с картой, как и чувство направления сторон света. Без них я бы точно заблудился.

К концу зоны светящегося мицелия я вышел за несколько часов до заката. Судя по скорости шага, светящаяся зона леса оказалась километров пятнадцать шириной. И меня неимоверно радовало, что она наконец закончилась.

Стоило мне выйти из светящейся зоны в обычный скверный лес, где сквозь густо переплетённые ветви едва пробивались редкие солнечные лучи, как рядом прошла порченная кабанятина. Она игнорировал моё существование и целенаправленно двигаясь к древню с вертикальным зёвом на стволе. Я мысленно пожелал кабану удачной смерти и отправился к выходу из скверного леса. Пять километров, и я наконец выйду на нормальную землю, голые ступни изнывали от хождения по кривым веткам и скрюченным корням.

Через пять секунд раздалось болезненное похрюкивание, похожее на чихание старого двигателя. Кабан приступил к раскапыванию корней, но свиста опустившейся ветки не последовало, как и истошного визга, хотя кабан обыденно ковырял клыками землю около корней древня. Вскоре кабан уже гладил раздвоенным копытом откопанный из земли оранжевый корень. В какой-то момент он щупальцем осьминога прижался к шершавому стволу, но древень даже в этот момент никак не отреагировал.

С каждого поднятого корня свисала мишура коротких волосков, а у каждого вкопанного в землю корня эти волоски уходили вглубь земли натянутыми струнами. По ним-то кабан водил раздвоенным копытом. Проведёт и замрёт, прислушиваясь к древню, и будет повторять, пока корень не вытащится из земли. У древня по всей окружности ствола восемь таких особых корней выделялись насыщенным цветом апельсиновой корки.

Последний корень прижался к стволу древня и тот весь задрожал. Сверху послышался треск ветвей, древень полностью вытащился из земли, приподнялся на полметра. И на ползучих, извивающихся корнях отправился на восток, раскачиваясь в такт ветру. По пути из-под древня выпало что-то сферической формы, размерами с футбольный мяч и с неявным бронзовым отблеском. Кабан подскочил к шару и жадно вгрызся в него клыками. Раздался треск ломаемых кирпичей об арматуру. Мой рот наполнился слюной. Ветер принёс аромат свежеобжаренных грецких орехов, топлёного коровьего молока и шоколада.

Вскоре кабан закончил трапезу и побрёл на запад, оставив после себя кучу ошмётков. Раздробленная крупная скорлупа на гранях поблёскивала начищенной медью, а края её слега острые. Один из кусков оказался гораздо крупнее остальных, размером с ладонь и практически невесомый. Внутри содержимое бордового цвета с фиолетовыми прожилками, по консистенции напоминавшее твёрдый пудинг.

Я счистил грязь и подцепил немного скверного пудинга пальцем. От наивкуснейшего запаха в животе заурчало. Я приоткрыл рот, но тут же завертел головой, осматриваясь и выискивая негодника, решившего подсматривать за мной. Ведь, по сути, я собирался облизать… раз зёв у древня сбоку, а гравитация давит всё вниз… Не, лучше об этом не думать. Я положил кончик пальца с «пудингом» в рот. Языка коснулся вкус шоколадного мороженого с орехами. У меня задрожали руки. В создании складывалась картина устройства скверных мест и их обитателей.

— То есть ты, — я ошалело посмотрел в сторону цветастого леса. — Ты хочешь сказать, что вот это вот всё… взаимосвязано?

Раздумывая о случившемся, я на побрёл в сторону островка свободной от порчи земли примерно километра три в диаметре, где обычная земля лишь центральный километр, а боковые — преддверье скверны. Мне нужен тонкий проход дороги жизни в его западной части, проход через два километра вливался в другую свободную зону, уже большую по размерам. Она шла на северо-запад.

Я три часа шёл в бессознательном состоянии, думая о кабане, древне, находке и прочем. И едва не воскликнул от ужаса, когда потянулся к лямкам рюкзака. Пальцы всё ещё сжимали скорлупу со скверным пудингом. Я как можно сильнее вдохнул воздух и медленно выдохнул, успокаиваясь, и постарался как можно быстрее лечь спать. Предварительно нарвав травы и сделав из неё подушку. Заодно положил недалеко скорлупку, на всякий случай то же прикрыв травой.

Утром у меня был не самый плохой завтрак со вкусом шоколадного мороженого в компании с мыслями, что к мясному рациону есть вкусное дополнение, а к нехитрому пещерному скрабу прибавилась посуда. Оставалось проверить несколько моментов, но уже у поселения. Может быть, живущие в нём разумные и так всё знают. Может быть, они поделятся со мной знаниями. Кровом. Нормальной едой.

Глава 5

Семь дней перехода по скверным местам, два наисильнейших ливня, из-за которых я едва не простудился, и один съеденный кабан скверны. Все эти испытания я прошёл ради поселения разумных — они ведь мне помогут, поделятся знаниями, предоставят убежище и пищу?

— Нк’аору русто но шк’аса, — процедил я на языке тёмных эльфов. В переводе на великий и могучийфраза примерно означала: «Сильно сомневаюсь».

Те серые треугольники оказались юртами кочевых племён, с невысоким куполом и дверью в круглой стене. Я сильно обрадовался, когда только увидел юрты. Сердце трепетало предвкушения ближайшей беседы, хотелось поговорить хоть с кем-то, обсудить хоть что-то, самую малость, хоть чуть-чуть. Но надежды мои идиотски.

Скорее всего, две тысячи лет назад скверна поглотила практически всю землю на этом материке, с постройками, животными и разумными. А потом отступила в некоторых местах, но криво, освободив стоянку лишь на три четверти. Часть юрт стояла на обычной траве, а около других жилищ трава высилась до середины серых стен.

Среди юрт стояли орки с кожей от бледно-розового до тёмно-зелёного цвета. Одни высокие и с широкими плечами, другие высокие и поджарые, третьи обычные и размером с человека. Вся