Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

Вчерашний день стал для меня испытанием. Как физическим, так и моральным. С первым я справился на отлично. Второе — провалил. Но вчера была стрессовая ситуация, и она уже закончилась. Точнее, она закончится через год, а до тех пор — надо быть сильным, и не отрекаться от своей гордости.

Следующие два часа после пробуждения я потратил на изготовление сандалий. И гордился собой, ведь смастерил их по наитию. Подошва из травяных скручёнок, которые нанизаны на палки, и лямки из травы. Всё это недолговечно, но без хлопот починится из подручных материалов. Простецкая защита для ног, но для меня эти травяные сандалии значили нечто большее. Они — символ, что я всенепременнейше преодолею этот год. Они — лишь начало пути. И именно сегодня путь лежал к восточному лесу.

На спуск с горы я потратил гораздо больше сил, чем вчера, а во время десятикилометрового похода до леса я каждые десять минут останавливался на отдых. Слушая какофонию звуком насекомых. Во время этих остановок я наконец-то услышал какофонию насекомых. Вчера её не было, но сейчас слышалось щёлканье кузнечиков, стрекот сверчков, всюду мелькали насекомые, перелетавшие от травинки к травинке.

— Если есть насекомые, то должны быть и те, кто их едят, — промелькнула мысль, когда я едва не провалился пяткой в чёрную выбоину в земле. Вход в чью-то норку размером с кулак. Мышка — это не только весёлая игрушка, за которой раньше носилось озорное изумрудное создание. Мышка — это крошечное, но мясо. А ещё природа не терпит пустоты, и, если есть мышь, значит есть и тот, кто её ест. А ещё есть птицы, которые не только охотятся на мышей, но и любят отдыхать среди крон деревьев, пережидая дневную жару в теньке.

Внезапный шорох и писк заставил меня подпрыгнуть от испуга. Я резко попятился назад, выставив вперёд импровизированный каменный нож. И выругался вслед юркнувшему в траве лысому хвосту. А если бы я со страха запустил в мышь ножиком и потерял его? Вот если бы магией… Ну да, зачем в непонятной ситуации проверять, могу ли я вообще пользоваться магией? Я ведь сейчас на милой прогулке где-то недалеко от самого безопасного места на свете. Здесь со мной вообще ничего не случится.

Стоило закончить ругаться, и меня громом накрыла простая мысль: встреча даже с одним волком для меня окажется смертельной. От этого осознания стало боязно идти дальше, но следовало дойти до места в небольшом лесу, откуда слышалось журчание.

Улыбка ещё очень долго не сходила с моего лица, даже когда я выбрался из леса обратно на плато и дошёл до склона горы. Горло к тому моменту прекратило болеть, зубы стучать друг об друга, и к онемевшей от холода левой ладони вернулась чувствительность. Вот как может быть настолько вкусной обычная вода, ручейком бегущая из ключа? Ответ я вряд ли найду, но в будущем надо сделать подобие резервуара. Слишком неудобно вычерпывать воду одной рукой: дно у ручья в сантиметре от поверхности, и вначале я больше наелся грязи, чем напился воды.

Решив приходить к лесу раз в день, напиваться как следует и притаскивать плоских камней — я направился обратно к пещере по длинному горному склону. Сверху раздался одинокий стук, спустя секунду превратившийся в игривый перестук. Он слился гулом десятка камней, край камнепада промчался едва ли в десяти метрах от меня. Меня даже стукнуло маленьким камушком по лбу, я невольно закрыл глаза. И тут же открыл. Ни в коем случае нельзя упустить из виду десятки килограмм мяса, кило костей, многие метры кишок, полые внутри рога и сероватую шкуру, испещрённую кривыми полосками цвета охры.

Козёл на вершине горы моргнул карими глазами с вертикальными зрачками и скрылся за противоположной стороной, на прощание протяжно заблеяв. Я обязательно его выслежу. И пусть он будет хоть десять раз животным, находящимся на грани вымирания — нас таких животных двое. Мы с ним на разных чашах весов, но моя чаша весов всегда перевесит.

В тёплой пещере, подготавливая место для сушки травы, я раз за разом прокручивал в памяти образ козла. Мама говорила, что с пришествием скверны жизнь исчезла на двух материках. Исчезли высшие разумные, звери, птицы, насекомые. Но теперь выясняется, что здесь есть жизнь. Рука невольно потянулась к шрамам на груди, а но я тут же одёрнулся. В последнее время я слишком много думаю о всяких ненужных вещах. Я не могу быть, как эти животные.

Постепенно я подготовил место для просушки травы, разложив мелкие камушки полотном, чтобы между ними проходил воздух. Интуиция подсказывала, что из сухой травы получатся более плотные скручёнки, и сандалии так же выйдут прочнее. Из нынешних уже торчат рваные травинки: ещё день, и развалятся. Но не только на сандалии пригодится трава. Я мозжечком чувствовал, что можно сделать верёвку любой длины, какой только захочу. Но не скручивая траву, а как-то по-другому. Вот вроде и понимаю, что можно верёвку сплести, но как именно — хоть стучись головой о камень.

До конца дня оставалось ещё часов пять. Можно спуститься с горы и поискать чего-нибудь съестного, или пройтись на восток или запад. Но сперва следовало разобраться с магией. Лог.

Допустим, что «Сила», «Выносливость», «Ловкость» и «Интеллект» у каждой из форм тел свои. Эти четыре характеристики — «физического типа». А «Воля» и «Удача» — «разумного типа». Но ведь «Интеллект» –характеристика «разумного типа»!

И что означают дополнительные значения в «Магии», она, что, соединена между двумя телами? И как быть с тем, что в форме ящеролюда пропали все умения, кроме «Мыслеречи» и «Фрески памяти»? Ведь практически каждое «умения» в этом мире требует «ману», а если она перекинута между двумя формами, то почему исчезли «умения»? Посмотреть бы, изменился ли лог-файл моей истинной формы.

Стоило только подумать об этом, как в лог-файле отобразилась вкладка истинной формы. Все «характеристики», «навыки» и «умения» на месте, но заблокированы, как и свободные очки. Не распределить даже. Знай я, что так всё сложиться, и всё заранее бы распределил. Спасибо, что в форме ящеролюда хоть «навыки» остались, вместе с «Чувством магии». Именно благодаря ему я чувствую внутри себя источник маны. Из яркого костра с тёплым успокаивающим чувством он превратился в бездонный колодец с чёрными стенками. В нём самом мана не чувствовалась, зато ощущалась в стоящей рядом бочке.

Для начала я попробовал сформировать «Магическую стрелу»,