Идеальный мир для Химеролога 8 - Олег Сапфир

Игорь Валерьевич прекрасно помнил этого кадра. Года три назад Мегавольт работал на их Департамент, сидел в секретной мастерской. От него требовалось разрабатывать компактные шокеры, стандартное вооружение и системы прослушки для оперативников.

Вместо этого он притащил на испытания устройство, которое должно было «глушить магические эманации в радиусе квартала». На тестах эта хреновина просто взорвалась, вырубив электричество во всём административном комплексе на двое суток и оставив половину отдела без бровей.

Мегавольт был катастрофически неподконтрольным и слишком неожиданным. Он не мог устоять на месте дольше пяти секунд, постоянно бегал по лаборатории, бормотал себе под нос формулы, хватал детали и переделывал всё на ходу. Стандартные заказы на оружие вызывали у него физическую тошноту, ему было просто неинтересно. Он брался за работу только в том случае, если задача была невыполнимо сложной, дикой, сумасшедшей и выходила за все разумные рамки.

В итоге Департамент его отпустил на вольные хлеба, но взяли под плотное наружное наблюдение. Слишком уж много проблем с законом он успел нажить — его эксперименты регулярно выходили из-под контроля, то взрывая трансформаторные будки, то заставляя на улицах плавиться канализационные люки.

— Поехавший, — констатировал Корф, глядя на фотографию лохматого изобретателя.

— Ну да, — согласился Денис. — Но если дать ему нестандартную задачу… он землю носом изроет, но сделает. А ваш ветеринар, судя по отчётам, именно такие задачи и ставит.

Корф несколько секунд молча смотрел на досье, а потом губы его дрогнули в усмешке.

А ведь Денис прав. Виктор Химеров и Эдуард Кулибин. Два отбитых на всю голову фанатика своего дела. Они либо найдут общий язык и создадут нечто великое, либо разнесут к чертям весь Петербург.

— Адрес у него не изменился? — спросил глава Департамента.

— Всё там же, Игорь Валерьевич. Гаражный кооператив «Семицветик», бокс сорок два. Он там живёт и работает.

Корф выдвинул ящик стола, достал свой личный телефон и быстро набрал сообщение Виктору.

«Высылаю координаты мастера. Специфический человек, но лучшего в этом городе нет. Эдуард Кулибин. Гаражи в „Семицветике“, 42-й бокс».

Он нажал кнопку «Отправить» и бросил телефон на стол. Свою часть сделки он выполнил. Дальше пусть Химеров сам разбирается с этим ходячим стихийным бедствием.

* * *

Весь остаток дня я посвятил рабочей рутине. Помог своим ассистентам с особо сложными клиентами, а потом заскочил на стройку своего будущего Акванариума. Работы там кипели: рабочие Агнессы заливали фундамент под гигантские резервуары, монтировали сложнейшие системы фильтрации (в которые я планировал позже добавить свои «биологические» компоненты) и прокладывали коммуникации. Масштаб впечатлял. Если всё пойдёт по плану, это место станет настоящей жемчужиной Петербурга.

Ближе к вечеру на телефон прилетело сообщение. Отправитель — незнакомый номер, но подпись не оставляла сомнений: Корф.

В сообщении были только координаты: «Гаражный кооператив „Семицветик“, бокс 42. Эдуард Кулибин, позывной „Мегавольт“». А чуть позже пришёл и файл с досье.

Я открыл документ и погрузился в чтение. Досье впечатляло. Пятнадцать лет стажа, работа в закрытых НИИ Империи, участие в разработке секретного оружия, куча патентов (большинство из которых были засекречены или признаны «слишком опасными для массового производства»). Отзывы коллег варьировались от «гениальный конструктор» до «абсолютно неконтролируемый маньяк».

Идеально.

Главная проблема с местными мастерами заключалась в том, что они были ремесленниками. Да, они могли сделать отличный артефактный меч или сложную систему сигнализации, но они работали по шаблону. Шаг влево, шаг вправо — и у них начиналась паника. Им нужны были чёткие ТЗ, чертежи с допусками до миллиметра и гарантия того, что их творение не взорвётся у них в руках.

Мне же нужен был творец. Безумец, который не испугается слова «невозможно» и с радостью возьмётся за проект, нарушающий пару-тройку законов физики.

Судя по досье, «Мегавольт» был именно таким. И, что самое главное, у него было свободное время, потому что нормальные заказчики обходили его стороной.

Я вызвал такси и поехал по указанному адресу.

Гаражный кооператив «Семицветик» находился в таких глухих трущобах, что таксист пару раз предлагал мне развернуться и поехать в церковь. Райончик был тот ещё. Обшарпанные панельки, разбитый асфальт, кучи мусора… Около покосившихся подъездов стояли компании мутных личностей, лузгавших семечки и провожавших мою машину недобрыми взглядами. В подворотнях горели костры в ржавых бочках, вокруг которых грелись бездомные и, судя по аурам, парочка слабых Одарённых-отщепенцев.

Типичное гетто, где закон заканчивается там, где начинается темнота.

Я вышел из такси и пошёл пешком. И тут заметил странность — чем ближе я подходил к нужному ряду гаражей, тем чище становилось вокруг. Исчез мусор, пропали граффити со стен. Не было ни битых бутылок, ни подозрительных луж. А главное — здесь не было ни одного местного «авторитета» — ни гопников, ни бродяг. Такая себе зона отчуждения.

Бокс 42 выделялся на фоне остальных ржавых ракушек, поскольку был выкрашен в весёленький жёлтый цвет, а над массивной металлической дверью висела аккуратная вывеска: «Ремонт всего, от чайника до адронного коллайдера. Стучать три раза».

Я подошёл к двери и уже занёс руку, чтобы постучать, но внезапно внутри гаража раздался глухой взрыв. Из щелей над дверью и из вентиляционной трубы на крыше повалил густой фиолетовый дым, пахнущий палёной резиной.

За дверью раздался виртуозная брань:

— … твою же мать через коромысло в гиперпространственный сдвиг! Я же говорил, что ёмкость конденсатора не выдержит обратного тока эфира! Дебилы китайские, пишут на маркировке одно, а внутрь суют спрессованный навоз!

Я улыбнулся.

— Ага, ну вот, походу он здесь живёт.

Я постучал три раза, как и было сказано на вывеске.

Ругань за дверью стихла, послышалось шарканье, звяканье многочисленных замков (я насчитал штук пять), и дверь со скрипом приоткрылась.

В щель высунулась голова. Волосы торчали во все стороны, как у учёного после неудачного эксперимента с розеткой. На носу криво сидели защитные очки, одно стекло которых было покрыто сеткой трещин. Лицо было перемазано сажей.

— Мы закрыты! — рявкнула голова. — Приёмные часы закончились в прошлом году!

— Мне вас посоветовали, — спокойно ответил я. — Сказали, вы лучший мастер нестандартных решений в этом городе.

Голова подозрительно прищурилась.

— Кто посоветовал?

— Игорь Валерьевич Корф.

Услышав имя главы Департамента, Кулибин хмыкнул, но дверь распахнул шире.

— Заходи, раз от Корфа. Только ничего не трогай. Если что-то светится — не дыши на него. Если что-то тикает — беги.

Я зашёл внутрь.

Гараж внутри оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Видимо, Мегавольт провёл масштабные земляные работы, углубившись на пару уровней вниз. Повсюду стояли верстаки, заваленные деталями, проводами, разобранными бытовыми приборами и какими-то непонятными артефактами. В