Идеальный мир для Химеролога 8 - Олег Сапфир

Глава 12

— Вот сюда мы встроим биометрический сканер, — Эдуард тыкнул перемазанным в машинном масле пальцем в чертёж, разложенный прямо поверх какого-то разобранного генератора. — Клиент прикладывает ладонь, система считывает данные и по закрытому каналу гонит всё прямо в твою базу. А фаса будет выглядеть, как элитный торговый аппарат. Стекло бронированное, подсветка мягкая, чтобы глаза не резала. А вот сзади, внутри корпуса…

Кулибин с улыбкой потёр руки.

— … там мы делаем им полноценный многоуровневый жилой комплекс. Вот тут у нас зона отдыха. Здесь система подачи чистой воды, я поставлю серебряные фильтры. Рядом блок питания с автодозатором. В правом отсеке ванночки с очищенным песком. Клиент видит красивую витрину с пушистиками, а пушистики живут в условиях пятизвёздочного отеля.

Я внимательно изучал схему. Нарисовано было с маниакальной дотошностью, вплоть до миллиметровых зазоров в системе вентиляции.

— Звучит прикольно, — кивнул я. — Но у меня вопрос по эргономике. Ты мягкую мебель в таком масштабе осилишь? Мне нужны нормальные миниатюрные диванчики и лежанки. Не пластиковые кубики, а чтобы всё по-взрослому. Сможешь найти или сделать?

— Обижаешь… Ты серьёзно сейчас спрашиваешь меня про диванчики?

Он подошёл к покосившемуся железному шкафу, выдвинул ящик, достал оттуда толстый, заляпанный солидолом и кофе журнал на кольцах и кинул его передо мной на чертежи.

— Я однажды по заказу одного упоротого барона собрал зенитный снаряд, который при подлёте к цели не взрывался, а распадался на тысячу микроскопических фейерверков, играющих имперский гимн. Ювелирная механика! А ты мне про мебель… Листай.

Это был даже не журнал, а каталог его личных разработок. Страницы оказались наполнены схемами, чертежами и пометками на полях…

Мой взгляд зацепился за один из разворотов, и я придвинул журнал поближе.

На схеме была изображена какая-то совершенно хтоническая техника — гусенично-колёсная платформа с… серьёзно, я насчитал аж сорок два колеса! Причём колёса эти располагались не только снаружи, но и внутри сложной роторной подвески.

— Это что за луноход?

— Штурмовой вездеход «Сколопендра», — с гордостью отозвался Эдуард, заглядывая мне через плечо. — Способен передвигаться по болотам, скалам и отвесным стенам с уклоном до восьмидесяти градусов.

— А внутренние колёса зачем?

— Система автономной регенерации ходовой части. Понимаешь, если эта дура заезжает в Дикие Земли, и какая-нибудь тварь отгрызает ей наружное колесо, или его отстреливают… машина не останавливается. Она мгновенно отстреливает повреждённую ось, а на её место по гидравлическому жёлобу выкатывается и защёлкивается запасное внутреннее колесо, без потери скорости.

Я смотрел на переплетение шестерёнок, гидравлических трубок и приводов… Конструкция была настолько сложной, что у обычного механика пошла бы кровь из носа от одной попытки понять принцип работы трансмиссии.

— И эта махина вообще работает? Или это только на бумаге?

— Обижаешь… — снова фыркнул Кулибин. — Конечно, работает. Был собран один полностью функциональный прототип. Летал по полигону так, что генералы только рты разевали.

— А почему только один? В серию не пустили?

Эдуард скривился, словно съел лимон.

— Сказали: «Ну его нафиг». Производство слишком дорогое. Чтобы поставить выпуск на поток, нужно перепрофилировать целый завод. Сказали, что у них весь бюджет уйдёт на эти колёса, да и обслуживать это чудо техники их криворукие слесари не смогут. Проще наклепать сто обычных броневиков и пустить их на убой.

— Понятно, — я захлопнул журнал. — Их технические возможности и бюджеты просто безнадёжно отстают от твоих талантов.

Услышав это, Кулибин как-то сразу сдулся. Его вечно встопорщенная агрессия пропала, он тяжело вздохнул и присел на табурет.

— Ну да… Хорошо, что хоть кто-то в этом городе понимает суть инженерии.

— Вернёмся к нашим баранам. Точнее, к хомякам, — я потыкал пальцем в чертёж автомата. — Противовзломную систему будем ставить?

— Естественно, — оживился Эдуард. — Замкнём на шокер. Кто полезет с ломом — получит такой разряд, что забудет как его звали.

— А сигнализацию?

— Автономную, с выводом прямо на твой телефон. Если стекло попытаются пробить, завоет так, что в соседнем районе стёкла вылетят. И, кстати, насчёт досуга… — он почесал подбородок. — Радио им туда забабахаем или мини-телевизор в зону отдыха?

Я представил эту картину.

— Блин, Эдуард, боюсь, с телевизором есть риск. Мои парни могут вообще отказаться выходить на работу. Будут сидеть перед экраном, лузгать семечки и смотреть сериалы. У них и так склонность к прокрастинации имеется.

— Не проблема, — отмахнулся Кулибин. — Я поставлю питание экрана на скрытый механизм, завязанный на беговое колесо. Побегал минуту — получил пять минут эфирного времени. И реле времени встрою. Больше пяти минут за сеанс работать не будет. Хочешь смотреть дальше — иди в витрину, работай мордочкой, привлекай клиентов, потом снова бегай…

— Очень круто.

— Значит, договорились. Соберу тебе два таких автомата из тех деталей, что у меня сейчас в загашниках лежат. Как первому адекватному заказчику за полгода, сделаю хорошую скидку.

— Не нужна мне скидка, — я достал из кармана чековую книжку корпорации, которую мне выдала Агнесса, и быстро вписал сумму, щедро накинув сверху. Оторвал лист и положил перед ним. — Я за качественную и интересную работу готов платить честно. Материалы твои, мозги твои.

Эдуард посмотрел на цифры в чеке, сглотнул и медленно вытер руки о штаны.

— Сборка займёт пару дней. Я тебя наберу, как только проведу тесты.

Мы пожали руки. Хватка у него была железная, мозолистая.

— Я, пожалуй, прихвачу твой каталог? — я кивнул на журнал. — Полистаю на досуге. Там явно есть над чем подумать.

— Забирай, всё равно пылится.

Я вышел из бокса, перелистывая заляпанные страницы. Взгляд снова зацепился за один из старых чертежей в самом конце. Я остановился. На пожелтевшей бумаге был нарисован клинок — с виду обычный короткий меч, но в разрезе…

— Мегавольт, погодь, — я развернулся и снова зашёл в гараж. — А это что за хрень?

Я ткнул в схему. Внутри рукояти, как в матрёшке, располагалось ещё одиннадцать слоёв тончайшей стали. Механизм в рукояти был завязан на пружинный сброс.

— А, это… — Кулибин поморщился. — Экспериментальный клинок «Каскад». Суть в чём: двенадцать спрессованных лезвий. Бьёшь по бронированной химере, или кислота на лезвие попадает, сталь тупится или плавится… Нажимаешь кнопку на гарде — первый испорченный слой отстреливается. А вместо него абсолютно новое, нетронутое лезвие. И фокус в том, что чем новее, тем тоньше и острее заточка.

— И?

— Забраковали… Написали резолюцию: «Оружие признано неэффективным, паршивым в эксплуатации, усложнённым и непригодным для массового вооружения гвардии». Сказали, слишком дорого в производстве, а бойцы в пылу боя забывают кнопки нажимать.

Я смотрел