Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

Получилось! Получилось, мать его в перемать и не знаю куда ещё, но уж всяко куда не надо, хоть и положено! Тёзка даже не отказал себе в удовольствии открыть дверь и выглянуть наружу, чтобы мы оба могли увидеть канаву позади машины.

— Можешь же, когда захочешь, — сдержанно похвалил я победителя.

— Да уж, прямо как тот ёж из твоей присказки, [2] — самокритично отозвался он.

Да, не скоро, ох как ещё не скоро сможет дворянин Елисеев обходиться без моих вдохновляющих пинков… Ну, оно и к лучшему, для меня уж точно.

Дальше всё пошло по накатанной дорожке — тёзка успешно телепортировался на «Драгуне» и «Витязе», прокатил в десантном отделении «Драгуна» всю честную компанию, на чём полигонная программа и завершилась. Полковник Шаховской устроил нечто вроде праздничного мини-банкета и всё-таки поднёс каждому чарку, и не принять такое угощение из собственных рук целого полковника и князя никто не осмелился. Дальше последовали составление отчёта, тёплое прощание, торжественное заведение тёзкиной «Яузы» в гараж и обратная дорога. Мы с тёзкой коротко обменялись впечатлениями и ощущениями, придя к общему выводу о том, что в этот раз прощаемся с полигоном, похоже, надолго…

Дорогие читатели!

Как я и предупреждал (см. «От автора»), в моей жизни за пределами АТ начинаются хаос и неразбериха, устранение которых потребует от меня существенных затрат сил, а главное, времени. Поэтому поддерживать режим регулярных выкладок я больше не смогу, и новые главы придётся выкладывать по мере возможности. Для вашего удобства время выкладки останется неизменным — 7:30 по Москве. Тем не менее, я всё же надеюсь завершить книгу до нового года. Прошу понять, принять и простить.

Ваш автор

[1] Маленькие разноцветные леденцы, обычно упакованные в жестяную баночку или коробочку

[2] «Ёж — птица гордая, пока не пнёшь, не полетит»

Глава 19

День монологов

— Итак, Виктор Михайлович, — три дня после успеха очередных опытов на полигоне коллежский регистратор Елисеев снова провёл за изучением архивных дел, прежде чем уже в конце дня третьего надворный советник Денневитц изволил вызвать его к себе, и теперь внимательно слушал начальника. — Полковник князь Шаховской чрезвычайно доволен итогами ваших опытов и теперь от всей души надеется, что среди офицеров полка найдутся обладатели способностей, подобных вашим, и что вы их должным образом выучите.

— Господин полковник обеспечил все условия для проведения опытов, — дипломатично вставил тёзка. — Уверен, что и условия для обучения господ офицеров он обеспечит также благоприятные.

— Несомненно, — своё согласие с подчинённым Денневитц подтвердил благосклонным кивком. — И потому господин полковник окончательно отозвал своё предложение о проведении в полку учений с телепортированием.

Новость мы с тёзкой однозначно оценили как хорошую. В конце концов, старое правило «кто-то с кого-то — кому-то легче» никто не отменял, и раз у нас отпадает на будущее лишняя работа, нам же лучше.

— А теперь, Виктор Михайлович, две новости касательно вашей деятельности в Михайловском институте, — продолжил Денневитц. — Первое. Вам пора всерьёз готовиться к преподаванию, чем вы в ближайшее время и займётесь. Пока вам помогут Сергей Юрьевич и Эмма Витольдовна, возможно, кто-то ещё, но это уже на усмотрение Сергея Юрьевича. Дважды в неделю, дни определю позже, о ходе вашей подготовки будете докладывать мне. Любые вопросы и сложности решайте с Сергеем Юрьевичем и Александром Андреевичем, с обязательным докладом мне.

Тёзка выдал что-то в стиле «слушаю и повинуюсь», я к нему не прислушивался, думал. В принципе, логично. Кривулин окончательно зарекомендовал себя в глазах Денневитца как человек, доверять которому можно, хотя оставлять совсем без контроля его не следует, да и кому же ещё руководить подготовкой дворянина Елисеева к преподавательской деятельности, как не директору института? А там и Чадский присмотрит, и сам тёзка, если что, Денневитцу моментом доложит. Какая-либо нездоровая самодеятельность со стороны Кривулина тут исключена начисто.

— Второе, — Денневитц одним лишь выражением лица показал, что сейчас будет сказано самое главное, а нас с тёзкой посетило предчувствие, что хороших новостей больше не будет. Не зря посетило, прямо скажу. — Перед каждой поездкой в институт вы, Виктор Михайлович, Эмму Витольдовну более не предупреждаете. В самом институте всякий раз начинать будете со встречи с Сергеем Юрьевичем, при необходимости встреч с Эммой Витольдовной постарайтесь обходиться без предварительного её уведомления. Надеюсь, Виктор Михайлович, вы понимаете, что такие требования вызваны исключительно заботой о вашей безопасности. Заодно и Яковлеву осложнения устроим, — надворный советник недобро усмехнулся. И ещё, Виктор Михайлович, — так, кажется, перечень неприятностей на этом не кончается, — Александр Андреевич, при нашем с Дмитрием Антоновичем содействии, разумеется, разработал систему мер по вашей защите в здании и на территории Михайловского института. Я вам настоятельно советую прислушиваться к ротмистру, во всяком случае в том, что касается вашей охраны.

Вот тут мы оба и призадумались. Нет, запрет на предупреждение Эммы о заходах к ней выглядит, при всей своей кажущейся нелепости, вполне разумным: не будет знать она, не сможет заранее сообщить Яковлеву и Волосова, это понятно, и уж Яковлеву такое новшество жизнь точно усложнит. А вот с Чадским, наоборот, тёмный лес. Прямого приказа подчиняться ротмистру в вопросах безопасности Денневитц тёзке не отдал, более того, даже совет к Чадскому прислушиваться надворный советник хоть и назвал настоятельным, но тут же дополнил оговоркой «во всяком случае». Ясно же, что не во всяком, ясно, что это не приказ и даже не такое начальственное пожелание, что посильнее иного приказа будет, а вот всё остальное не ясно ни хрена.

— Прошу меня простить, Карл Фёдорович, — пока я размышлял, тёзка запросил у начальства разъяснения, — следует ли понимать ваши указания так, что мне предоставляется определённая свобода действий в том, что касается моей безопасности, даже если эти мои действия будут не во всём отвечать пожеланиям Александра Андреевича?

— Только находясь в Михайловском институте, — ответил Денневитц. — Меры безопасности по дороге туда и обратно остаются без изменений.

Тёзка собрался было довести до начальства неполное понимание, а скорее полное непонимание исходящих от того самого начальства указаний, но я его притормозил, обещая объяснить всё потом, когда Денневитц его отпустит. Помогло, всё-таки привычка слушать мои советы у тёзки сформировалась вполне устойчивая. Вот и хорошо, лишь бы