Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

— Примемся, Сергей Юрьевич, конечно же, примемся! — с этакой встречей настроение у тёзки немедленно не поднялось даже, а прямо-таки взлетело. — И благодарю за поздравления!

С обязательной вежливостью на том и закончили, перейдя к деловому обсуждению, точнее, к выслушиванию коллежским регистратором Елисеевым монолога господина директора. Ни о каких новшествах Кривулин, в отличие от Чадского, говорить не стал, должно быть, знал уже, что этим озаботился Денневитц, но настроение тёзке директорский монолог ещё больше повысил — Сергей Юрьевич объявил, что ему нужно два-три дня, чтобы окончательно приготовить программу занятий, пока же Виктор Михайлович может овладевать навыками преподавания целительства у Эммы Витольдовны. В общем, куда именно двинулся дворянин Елисеев, покинув директорский кабинет, понятно.

Что ж за день-то такой! Нечто похожее на монолог нам пришлось выслушивать и у Эммы, правда, в куда более комфортных условиях, чем у Чадского и Кривулина — всё же вываливать на нас с тёзкой информацию дама принялась уже после недолгой, но уж очень напряжённой борьбы с последствиями разлуки, да и большая часть её монолога шла в ментальном изложении, опять же, тёзка в это время удобно устроился на диване.

Кривулин уже сообщил Эмме, что она будет готовить коллежского регистратора Елисеева е преподаванию целительства, вот наша подруга и составила хитрый план, как и директорское поручение выполнить, и научить нас с тёзкой сравнительно надёжно препятствовать любым попыткам чужого проникновения в его голову. С этого места её монолог перешёл в куда более приятный и интересный режим диалога.

— Думаешь, у нас будет столько времени, чтобы совмещать? — нет, я, конечно, привык Эмме доверять, но не настолько же!

— Что совмещать? — с хитрой улыбочкой поинтересовалась она.

— Как что? — не понял я. — Учительское обучение и обучение защите, конечно!

— А мы и не будем совмещать, — Эмма даже рукой небрежно этак отмахнулась, а улыбочка стала ещё хитрее, хотя, казалось, куда уж ещё-то? — Твой тёзка учить будет полицейских, жандармов и военных, — это не звучало вопросом, и я просто согласился. — Ну вот, — Эмма с некоторым сомнением оглядела разбросанную одежду, но с дивана не встала. — Я узнавала у Чадского, их учат первой помощи, перевязкам и прочему. То есть усваивать основы анатомии и физиологии им будет проще, какие-то азы они уже знают, а значит, и пойдёт у них это быстрее, — тут опять спорить было не с чем. — И учить их ты и твой тёзка будете делать приблизительно то же самое, только нашими методами и более успешно. Им и того довольно будет, а если кто покажет совсем уж выдающиеся способности к целительству, то ко мне в обучение пойдёт.

— То есть и научатся они тоже быстрее, хочешь сказать? — я, похоже, начал понимать, куда она ведёт.

— Да! — подтвердила Эмма. — И у нас будет больше времени на наши занятия!

Сами понимаете, оставить такое хитроумие без должной награды я не мог, и уже скоро мы снова впали в блаженную расслабленность, ураганом пронесясь через бурное взаимное овладение…

— А с нашей защитой что? — поинтересовался я, когда мы уже оделись, и просто сидели на диване, держась за руки.

— Скоро начнём, — пообещала Эмма, — мне там надо для себя ещё немного прояснить… Кстати, — она перешла на нормальный разговор, голосом, — Ольга Михайловна уже послезавтра получит свидетельство о прохождении обучения в нашем институте, так что ты, Витя, — обратилась она конкретно к дворянину Елисееву, — просто обязан при том присутствовать!

Тёзка, естественно, тут же горячо заверил даму в том, что такое историческое событие не пропустит.

— Даже жалко, что вернётся она к себе в Покров, — вздохнула Эмма. — У нас же в институте учредили целительское отделение, и при нём два ассистентских места. Одно из них я как раз Ольге Михайловне хотела предложить, но она, увы, отказалась…

— А второе? — перехватил я у тёзки управление организмом.

— Пока не решила, — Эмма даже поморщилась, похоже, вопрос был для неё нелёгким.

— Даже так? — удивился я. — А Юлия Дмитриевна чем тебя не устраивает?

Глава 20

Там видно будет

Ох, и ругались же мы с тёзкой на обратном пути! Ну про ругань это я так, для красного словца. На самом деле вовсе мы с ним не ругались, просто спорили, да и то не сильно горячо, но поспорили, было дело. О чём? Да вот, узнали кое-что интересное и слегка разошлись во мнениях, что и как с этим новым знанием делать.

Что у нас, я имею в виду дворцовую полицию, вырос большой зуб на помощницу Эммы госпожу Волосову, я уже говорил, что вырос он не просто так, а вполне обоснованно, говорил тоже. Но что своей помощницей не особо довольна и сама Эмма, для нас с дворянином Елисеевым стало не новостью даже, а настоящим открытием. Ясное дело, мы немедля устроили Эмме почти что полноценный допрос, но ничего внятного она нам не сказала — даже не знаю, не смогла или не захотела. То ли Эмма подозревала помощницу в том, что та за ней слишком уж внимательно присматривает, то ли, наоборот, считала Юлию Дмитриевну ленивой и неаккуратной, то ли просто ни с того ни с сего перестала помощница Эмму устраивать, мы так и не поняли, но сам факт недовольства никуда от того не девался. Странно, конечно, Эмма, если ей надо, умеет высказать всё чётко, ясно и понятно, а тут…

Собственно, прямо у Эммы в кабинете мы с тёзкой первый раз и поспорили. Тёзка хотел рассказать ей, что с Волосовой не всё чисто, и только воззвав к авторитету прямо запретившего ставить Эмму в известность Денневитца, я его от такого удержал. Сам я попытался мягко намекнуть Эмме, что неплохо бы обратиться с этим в секретное отделение, но она отказалась — не такие, мол, у неё серьёзные претензии, и уж тем более не такие обоснованные подозрения, чтобы идти с ними к Чадскому.

Скоро, однако, нам с тёзкой стало не до споров и обсуждений — дворянин Елисеев заглянул к сестре, и в ходе устроенного ею чаепития ему даже в какой-то мере передалось