Материнская плата - Софа Вернер

не догадаться. Когда мне на глаза попадались матери, непохожие на своих детей, я надеялась, что они разделяли со мной ту же ношу, но были куда выносливее. Быть частью общества – это одна из важнейших потребностей человека, так ведь? Я точно не смогла бы стать частью общества автохтонов.

– Что мы получим взамен? Взамен на… на то, что пойдём с вами? У меня есть… у меня есть условие…

– Мы опаздываем. Обсудим это по пути. Рада нашему сотрудничеству, – отчеканила Карина и изменилась в лице. Затем поднялась и совершенно спокойно мне кивнула, словно я ничего такого не спросила. – Вещи не понадобятся, мы сохранили один из кампусов Уральского университета.

– Д-да, хорошо, но… – промямлила я, но Карина не дала мне и шанса. Она уже вышла в коридор, и я бросилась за ней, пытаясь докричаться о нюансе, о котором умолчала. Юлию Романовну на кухне уже опаивали снотворным, а она послушно засыпала, упершись спиной в стену. Два ликвидатора держали брыкавшуюся Нелли, а женщина, которая меня допрашивала, осторожно прикрывала Крису, как будто той грозила опасность. Машине отодрали свитер от горла – куски искусственной кожи повисли на её шее, обнажая диод. Карина обернулась и подловила меня у двери, а затем рывком отстранила от происходящего.

– Что происходит? Я не понимаю!

– Сохраняйте спокойствие, пожалуйста, – Карина фальшиво улыбнулась, а затем попыталась закрыть перед моим носом дверь. Я выставила ногу вперёд, и дверное полотно глухо врезалось мне в колено.

– Карина, прошу! – взмолилась я, точно предчувствуя, что она намерена сделать.

Ликвидаторы перестали быть обходительными. Кристину оттеснили ко мне, бессознательную Юлию Романовну скинули туловищем на стол, а затем запихнули Нелли обратно на лоджию. Она не кричала, не истерила, лишь методично дёргала руками и ногами, пытаясь сокрушить неуязвимых нападающих. Карина вошла следом, вытащила из кобуры электрошокер и перезарядила его. Я побоялась возразить, не напомнила о своём праве частной собственности, которое они нарушали. Из-за заклеенных окон мигнула вспышка, и Кристина закричала от рокота электричества. Высоковольтный разряд пронзил голову Нелли, и та обмякла в удерживающих тисках.

– Не переживайте. – Карина обернулась. Я попыталась закрыть лицо дочери руками, спрятать её, лишить необходимости смотреть и чувствовать этот мир. – Будет в целости, просто пусть пока помолчит.

И глаза её странно блеснули, совсем не по-человечески.

Нелли

Я впервые спала. Вернее, меня отключили, но это самое близкое к человеческому сну состояние. В темноте оказалось дискомфортно, пусто и тихо, зато почти спокойно. Никакая системная функция во мне не работала, только Гелий-3 медленно перетекал из трубки в желобки, из механического органа в процессор. Перестав функционировать, я погасла и размякла, и хоть процессоры всё ещё пытались воззвать ко мне, возможности дать ответ не было. Я перестала имитировать, но то, что не живо – умереть не может.

На кочке я подскочила и ударилась о кузов спиной, я острее почувствовала, как из ноги вытекает топливо. Уцелевшим правым глазом и индикатором я чуть осветила обстановку – меня везли среди непроницаемых ящиков. Машина ещё немного потряслась, а затем грунтовая дорога закончилась и круто повернула налево – я по инерции заскользила в противоположную сторону. Сверху на меня упал кейс робота мини-доставщика, и пришлось грубовато откинуть его в сторону, без уважения к себе подобным. Так же, как люди отмахивались от жуков. Я ощупала голову ладонью. Левая сторона лица после удара электрошоком исказилась: кожа со щеки повисла, камера выключилась. Я вернула её рукой в глазницу, но не смогла восстановить полный обзор.

Я потянулась вперёд и постаралась проверить целостность ноги. Дробь застряла в искусственных мышцах, но титановые пластины не позволили им растерзать конечность. По-глупому улыбнувшись своему ранению, я разорвала рукой штанину и кое-как смастерила заплатку, просунув ткань под кожу так, чтобы Гелий-3 перестал испаряться. Теперь появилось мгновение на то, чтобы обдумать положение, в котором я оказалась.

Что во мне вызвало цепную реакцию, схожую с яростью? Несмотря на исправность одной камеры, я уже давно ослепла – и поэтому Мира предала Кристину. Она сдалась какому-то новообразованию, имитирующему Федерацию, и тем самым оправдала себя, избавившись от дочери. Все эти годы она копила в себе нелюбовь, которая выплеснулась в нужный момент, когда рука в чёрной перчатке тянулась к ней, чтобы задушить. Ликвидаторы Южного Урала – не больше, чем переодетые машины, как, только измененные в мелочах. Конструкция не включала выбор расы, но позволяла вытянуть ноги, укоротить волосы, сузить форму глаз, расширить лицо, затемнить кожу – и это делало машины непохожими снаружи, но все-таки одинаковыми внутри. Теперь и мне увечья в каком-то смысле добавили уникальности.

Я подтянулась к двери между грузовой и водительской кабиной, вцепилась в рычаг и поднялась, наступив на ногу так, чтобы поликарбонатные кости встали на место. От щелчка меня передёрнуло. Я так много думала о человеческих ощущениях, о том, что иногда ищу боль, хотя во мне не предусмотрено даже фальшивых нервов. Я бы хотела встретить когда-нибудь свою мать, учёную-сборщицу, и спросить её, довольна ли она тем, что сотворила – машину без рамок и ощущений, вынужденную лишь мечтать о том, чтобы её конструкция смогла стать большим, чем просто устройством.

Кузов вновь сильно затрясло, в кабине глухо затрепетали испуганные голоса. Я с трудом переключила режим видения, ударив себя по виску, и сквозь стену распознала по очертанию фигур, что в этой же машине сидела Кристина. Мира наверняка была с ней рядом, но я не хотела её замечать. Девочка наклонила голову к коленям, и её плечи вздрагивали от прерывистого дыхания. Я распознала панику и, не подумав, ударила рукой в разделявшую нас дверь. Сопровождающие ликвидаторы у противоположной стены склонили голову. Конечно, они видели меня тоже – это была честная игра.

Удар как будто сместил во мне центр тяжести и отключил ощущение пространства, ноги потяжелели. Корпус словно скрипел от каждого движения, опасливо пошатывалась и я, и запчасти внутри. Резко затормозивший водитель мгновенно меня нейтрализовал. Смешок ликвидатора, донесшийся сквозь шум, стал для меня очень явным. Никогда ещё мне так не хотелось выругаться на кого-то, как сейчас на «жестяную тупорылую банку». Я попыталась разглядеть, куда повели Кристину, но тут открылась другая дверь, и меня вытащили за ногу.

Я упёрлась лицом в землю. Влажную, наверное. Ни вкуса, ни ощущения, ни запаха – ноль процентов вероятности распознать, куда меня уронили. Я отдалённо услышала мольбу Кристины не толкаться, и по корпусу как будто пробежала электрическая волна. Мою попытку встать и побежать за ней прервал ликвидатор – на спину грубо наступила