Материнская плата - Софа Вернер

зубов и всхлипы вынуждали дрожать титановые мышцы до оглушительного внутреннего звона. Я как будто физически чувствовала, как она мучилась. Мира в самом деле не скрывала от меня свой опыт, но осознать его полностью я не могла до тех пор, пока она мимолётно не сказала слово, послужившее триггером: репробанк. База данных обрушилась на меня градом и искрами. Обнажилось всё – от самых ранних дат до первоначальных тест-настроек.

Я вспомнила лицо женщины, которая настраивала меня в тёмных коридорах производственных лабораторий – ту, кого по-человечески я считала бы матерью, если бы могла позволить себе такое богатство. Лишь урывками она являлась мне уставшей седовласой женщиной, сосредоточенной на планшете и потому не смотревшей мне в камеры-глаза. Я хотела бы знать её имя, но мы обсуждали лишь базовые машинные вопросы. Как я отношусь к животным? Как я понимаю явление людей? Верю ли я в Бога? После каждого неправильного ответа она меня обнуляла и диктовала правильный ответ. Месяцы это были, годы, дни? Я не помнила, когда начинался и заканчивался цикл того или иного обучения. Однако почему-то я смутно распознавала учёную и с тёмными, и с седыми волосами, и в конце концов образы слились в один. Твердотельные накопители данных как будто разломились, и в меня вытекли липкие воспоминания, которых я осознавать не хотела. К этим сгруженным данным я относилась с опаской, осторожничала и «подметала вокруг», не двигая с места. Они принадлежали людям, которые всегда что-то скачивали в мою голову. Что могла хорошего – почерпнула из этого, дала свой отзыв, но некоторые человеческие аспекты просто опустила.

Мира назвала бы это насилием. Эта же Мира, которая повисла на мне, жалко всхлипывая, воспользовалась мной как опорой. Я приняла её, однако осознать по-настоящему причину таких действий не смогла.

Я попыталась отстраниться, но она лишь крепче в меня вцепилась. Прошептала мне что-то невнятное в шею, наверняка очень прерывисто и горячо, но я не способна была почувствовать.

– Не стреляйте, – взмолилась она и отпрянула от меня, перескочив так, чтобы встать и заслонить собой весь проход. Она упёрла руки в стены и уставилась в типичную для хрущёвок дневную темноту. Я прислушалась к эхолокатору и наконец поняла расположение фигур в квартире. Степан – хозяин квартиры – стоял у двери в туалет и целился в Миру, загораживающую собой ход на кухню. Я сидела на полу за ней, лицом к кухне, а значит, и выходу на лоджию – там пряталась от взрослых проблем Кристина. Именно за ней я и должна побежать, но самоотверженность Миры сильно меня затормозила.

– Нелли, иди за Кристиной, – дрожащим голосом прервала тишину Мира. Я не поверила в её смелость, но и оставить девочку в опасности не смогла бы.

Степан молчал, но ненависть, исходящая от него, чувствовалась и без слов. Люди шли на крайние меры лишь из большого страха. Я могла представить в подобном испуге и едкую Юлию Романовну, и рядового автохтона с охраны границ, и даже заигравшегося человеческого ребёнка. В коридоре сосредоточились три стороны: тот, кто против искусственного интеллекта, та, кто не хотел бы без него жить, и предмет спора сам по себе. Каждый имел право презирать меня, но никто не мог меня по-настоящему понять.

Я бросилась к кухне ползком, и выстрел бросился дробью мне вслед. Наверняка меткий ликвидатор попал осколком в мою ногу, но я не ощутила никакой утечки Гелия-3, пока спешила забрать закричавшую от страха Кристину.

Второго выстрела не последовало – Мире, похоже, сделали скидку на человечность. Тут же послышался грохот, удар и звук разбившегося шкафного зеркала. Я схватила Кристину и без труда подняла её на руки, волоча вскрытую ногу за собой. Напоследок успела глянуть в окно – к дому шли ликвидаторы в совершенно непривычной чёрной форме.

В дверях лоджии я застала переворот ситуации. Мира, прижимая руку к окровавленному лицу, послушно открывала непрошенным гостям дверь, пока мужской старческий голос умолял помочь и одновременно с этим поскорее желал сдохнуть нам троим. Глупая стычка задержала, но нас не удалось ранить так сильно, как Степан того хотел. Он лишь проявлял привычный для себя карательные меры.

Ликвидаторы зашли в дом так резко, как в человеческих легендах залетала шаровая молния. Для них автохтоны, укрывавшие у себя запрещённую машину, были скорее подельниками, нежели служащими осколкам государственной системы.

Я нырнула обратно на лоджию и уронила Кристину в подушки, тут же приказав ей замолчать одним только жестом. Иногда она проявляла непослушание, но сейчас страх пересилил желание доказать свою самостоятельность. Благодаря паранойе Степана из-за всемирной слежки у нас было какое-то время, чтобы спрятаться за заклеенными окнами и решить, куда бежать дальше.

Ликвидаторов привела и сопровождала бойкая и откровенная Юлия Романовна. Она декларировала на всю квартиру то, что Мира – предательница, а я – смертельно опасное устройство.

Мира

Из всей поисковой группы лишь одна женщина говорила с Юлией Романовной, и то потому, что удерживала её жилистые руки за спиной. Кровь лилась у меня из носа, верхняя часть лица онемела. Мне повезло, что старик почти самостоятельно уронил на себя шкаф, предварительно приложив меня об него до разбитого зеркала. Я легко впустила ликвидаторов в квартиру по старой привычке, они ведь никогда не были опасны, но лишь погодя осознала, что именно эти могли прийти и за мной в том числе. Я попыталась заглянуть на кухню, но, завидев закрытую пластиковую дверь лоджии, тут же попыталась отвести подозрения.

– Эти чокнутые на меня напали, чтобы обворовать! – запричитала я, указывая на стариков. – Сначала выкрали меня, начали внушать, что я их дочь, а потом… – Ложь требовала игры, но лицо окаменело от боли и страха. – Потом я попыталась сбежать, и…

– Она врёт! – Юлия Романовна завопила, как резаная, хотя осколки зеркала уж точно не сыпались ей на спину. – Я вам говорю – её девчонка на самом деле машина! Эта женщина опозорила саму суть жизни!

Я укусила разбитую губу, чтобы не поддаться желанию нервно рассмеяться им всем в лица. Детей-машин не существовало, но Нелли была слишком полезна, чтобы её подозревать, и всех этим подкупала, даже меня.

– Такой тихий ребёнок и совсем матери не нужный, ну точно купленный!

Я хотела бы не сдержаться, вспыхнуть и кинуться выцарапывать глаза, но сил хватило лишь на то, чтобы горько покачать головой. Любовь не купишь, было бы иначе – я бы давно взяла себе семью по подписке, как раньше покупала умную колонку в счёт доступа к сервису, а до этого