Материнская плата - Софа Вернер

– Ты беспокоишься о моей целостности?

– Ты даже не представляешь, на что способны подобные люди. Не потому что они плохие, а потому что люди.

Я в смятении попыталась сделать шаг назад, но Мира удержала меня рукой за предплечье. Мне показалось, что я даже почувствовала импульс – то ли статическое электричество, то ли внешние кожные сенсоры отреагировали на трение одежды под сильной хваткой. Опешив, я уставилась на место нашего соприкосновения.

– Я беспокоюсь о твоей целостности, – Мира, сглотнув, повторила для меня мои же слова, а затем глянула на Кристину, сидевшую рядом, но все-таки чуть поодаль. – И о Крисе тоже. Ну, она без тебя…

Я почувствовала необходимость ответить тем же. Я не знала, можно ли так откровенно говорить о чувствах на виду у других, но как будто чем очевиднее это было для людей, тем незаметнее.

– Мама ей нужнее, – я позволила ей держать меня за руку, но другой ладонью погладила по плечу. Получилось чуть топорно, будто я неправильно сложила пальцы, но я решила научиться. – Ты для неё дороже всех.

Что между ними случилось на самом деле – я не знала, но пообещала себе, что выясню причины этой холодности и отстранённости. Ведь если между людьми не останется любви, тогда объединённый интеллект точно победит.

Мира

Я не разделяла пропаганду ненависти среди автохтонов, но не могла заставить себя полностью доверять Нелли. Приклеенные к камерам линзы не казались мне реалистичными глазами, а выкрашенные волосы всё равно топорщились как искусственные. Иногда казалось, что я только рада разделить анти-машинный настрой. Тогда я бы разобралась, что я ощущаю, когда она вот так на меня смотрит. Мощность интеллекта позволяла ей словно проникнуть мне под кожу, оттянуть как шкуру животного от слоя жира и мышц, препарировать на кусочки и пустить холодок по спине. Я до сих пор не понимала, как между новым и старым мирами она выбрала продолжать рабский путь со мной бок о бок вместо цифрового рая. И не пойму, потому что мне этого не постичь.

Я чувствовала незримую власть над тайной, которую она хранила, но знала, что меня линчуют вместе с ней как пособницу, а потому этот козырь мне ничего не давал. Я упрямо искала подвох, чтобы чувствовать себя лучше, но не могла найти и отправлялась по кругу от ненависти до любви вновь и вновь.

Люди желали её, восхищались ей и критиковали за миловидное лицо и маленькие, но сильные руки. Мужчины опускали сальности, дети говорили, что Кристина прокажённая, потому что у неё нет папы, но есть странная тётя, похожая на куклу. Эта проницательность вызывала во мне дрожь.

– Хотелось бы верить, – ответила я скомкано. Нелли ошибалась: Криса нуждалась в заботливой родительнице, которая защитит её от всех невзгод. Когда выпали кислородные маски, я не смогла даже одну на себя натянуть – этим занялась Нелли с филигранной точностью. Если она способна уберечь нас обеих, я точно ей проигрывала.

– Любовь спасёт даже этот мир, – Нелли ободряюще улыбнулась и кивнула на Крису, как бы предложив уйти с пути. Я отступила, с тяжёлым сердцем опустилась на голую землю, хотя в моём возрасте без должной медицины это было чревато. Нелли обернулась лишь раз, прежде чем скрылась в толпе работников, и я не смогла найти её за деревянными ящиками для сбора зерна.

Криса угрюмо молчала, слишком похожая в этом на меня саму. Я не привыкла к тому, что она способна уже осознанно мыслить и даже проявлять себя. Ранние тесты не врали – она быстро выросла и выдавала задатки той самой гениальности, которую жаждала партия.

Я подняла голову и оглядела цепочку сияющих при свете дня спутников. Объединённый интеллект не прятался, а потому крупные устройства К-3, украденные с каждого полушария и с лунных станций, были опущены максимально близко к орбите и связаны в пояс вокруг планеты. Никто не знал, почему спасательный круг так быстро превратился в удавку. Я предполагала, что мировое правительство впустило искусственный интеллект в обсуждение стратегий развития человечества. Затем они присвоили все просчитанные вероятности и всё обернулось кошмаром, который этот самый интеллект и предсказывал. Возможно, я сама приближала конец света – отстаивала нейромодули как инструмент контроля и помогала повсеместно его внедрять. Кто контролировал новости? Не люди. Кто распределял воду? Кто добывал топливо на Луне? Кто доставлял это топливо людям? Кто заполнял скучные отчёты? Всегда не люди, уже не люди, совсем не люди.

Криса вдруг дёрнула меня за рукав фланелевой рубашки. Только так я почувствовала, что к закату начало холодать.

– Что такое, вишенка? – Я пересилила усталость и постаралась прозвучать ласково. Дочка отозвалась угрюмо:

– Хочу домой.

– Но мы ждём Нелли.

Она повременила с ответом, глянула на толпу и почти безразлично пожала плечами.

– Тебе ведь всё равно, где она.

Я нахмурилась. Когда-то Нелли была центром вселенной для Крисы: все слова и сказки были о ней, каждая интересная новость была посвящена одной только машине. Нелли утром, Нелли днём, Нелли вечером. Где была я? В работе. Я напряглась, чтобы вспомнить, что такого было в этой работе кроме задач. Работа казалась более важной, чем семья, ведь Криса всегда была под надзором и в безопасности, а меня по жизни мотало из угла в угол. Мы жили в одном доме и при этом почти неделями не виделись. По отцовским традициям я уходила на вахту, правда, внутрь самой себя.

– Давай дождёмся Нелли, и тогда все вместе пойдём домой. А пока подумаем, что хотим на ужин, – с надеждой предложила я. Назвать домом то место, где мы спим, можно было только с натяжкой. – Криса, ты со мной?

– Да, мама.

Стыдно было признавать, но моя дочь отличалась от прочих детей. Теперь, когда я могла сравнивать её со сверстниками наглядно, эти различия как будто подсвечивались радиацией. Я долго не хотела признавать, что родила особенного ребёнка с особенными последствиями. Вынашивать в нелюбви не только тяжело, но и, видимо, вредно. Прочие дети резвились где ни попадя, не слушались, истерили и вредничали; Криса же лишь изредка позволяла себе высказываться, но сразу замолкала, стоило мне с ней поспорить. В ней будто тоже присутствовали базовые настройки, которые я не могла изменить. Вдруг Нелли по каким-то неизвестным мне комплектующим была ей роднее, чем я?

– Если ты обижена или сердишься, я не буду ругаться…

Криса продолжила молчать.

– Я всегда готова выслушать тебя, я ведь твоя… – Пауза. – Мама.

Дочка кивнула, растерев в пыль