На порубежье - Андрей Владимирович Булычев

Плохая погода благоприятствовала скрытному плаванью, пока что двум русским ладьям никто не попадался. И на рассвете, обогнув городище куршей у пролива в косе по широкой дуге, пошли строго на север. Низкий, заросший сосновым лесом берег тянулся по правому борту. Море волновалось, и рыбацких челнов не было видно.

— Через три дня самый опасный место — Ливонский залив, — заметил Фроуд, всматриваясь в серую предрассветную мглу. — Немцы уже называть его на свой лад — Рижский, и там много ходить их корабль, и ещё корабль свеев и гутов с Готланд. Каждый из них сейчас наш враг, и нам быть осторожней. Если пройти это место, дальше плыть сильно легче. Я провести ладьи вест, к запад от остров Сааремаа и Хийумаа, и потом менять курс на ост, к Ревель. Датский король с нами иметь мир, и мы можем зайти в порт для небольшой отдых.

Перед самым Рижским проливом чуть было не натолкнулись на растянутый морской караван. В сгущающемся тумане Трюгви услышал голоса, и Фроуд взял круто влево, заходя в открытое море. С правой стороны ударил один, за ним второй, третий колокол, и вскоре донёсся целый перезвон.

— Большой караван, — хмурясь, произнёс кормчий. — Слышать, у каждый колокол свой голос?

— Не знаю, для меня они вроде как все одинаковые, — Назар пожал плечами. — Звонят себе и звонят.

— Не-ет, — покачал головой Треска. — Вот, этот бить глухо, — он замер, прислушиваясь. — А вот звонко. А это как будто треснуть. Разный голос, совсем разный. Молодец, Трюгви. — Он потрепал вихры у паренька. — Луше, чем Троелс, услышать, молодец.

— Я два дня не спать, — проворчал лучший у бригадных ладейщиков слухач. — Только увидеть сон — и сразу будить. Десять, нет, одиннадцать точно есть, — кивнул он в ту сторону, откуда доносился перезвон. — И ещё два, пока не понять.

— Даже если там одиннадцать кораблей, и то это очень много, — заметил Лютень. — Куда это немцы столько судов гонят?

— У них тут самая главная дорога, — пояснил Фрол. — Это нам ещё везёт, никто на пути не попался, потому как погода худая.

К середине октября, обогнув два огромных острова эстов с запада, ладьи зашли в море Хольма, как зачастую скандинавы называли Финский залив. Из-за выступающего в море мыса острова Сторе Рогё[21] навстречу выскочили на вёслах две ладьи.

— К бою! — рявкнул Фрол.

Судовая рать разбежалась по палубе, открывая оружейные сундуки. На тела спешно натягивались кольчуги, из защитных, промасленных чехлов разбирались мечи, сулицы, самострелы, луки и секиры. Вскрывались вощаные мешки со связками стрел и арбалетных болтов. С установленных на особых площадках скорпионов скидывались защитные кожухи, скрипели механизмы натяжения торсионных жгутов. Особые люди вскрывали кувшины с зажигательной смесью и раздували труты. Команды готовились к бою.

«Кто это: свеи, немцы или разбойничающие западные эсты?! — проносились в голове у каждого. — А может, это наши, может, ушкуи Редяты? Они ведь частенько сюда заскакивают?»

— Не наши! — крикнул взобравшийся в воронье гнездо Трюгви. — Большой ладья, на свейский шнек похож!

— Всё-таки свеи, — пробормотал Фрол. — Пятко, готовь скорпион! — крикнул он старшему расчёта. — Попробуем не подпустить свеев близко, у нас посольские на борту, никак нельзя ими рисковать.

— Вижу флаг! — вдруг крикнул с мачты Трюгви. — Красный с белым крестом.

— Датские ладьи! — воскликнул Назар. — Хоть мы и не друзья, но между нами нет войны. Поднимайте свои флаги!

На мачте заколыхались новгородский треугольный вымпел с белой башней на красном фоне и Андреевский стяг с косым крестом. Напряжение начало спадать, изготовившиеся к бою команды русских ладей с интересом всматривались в приближающиеся корабли.

— Hej, ombord, vi er fra Novgorod![22] Læg jeres våben væk, der er fred mellem os![23] — прокричал с мачты на родном языке Трюгви.

Свистнули стрелы, и одна из них впилась парню в плечо, пальцы, державшие рею, разжались, и он упал на сложенный у мачты запасной парус.

Лютень и сам не понял, как среагировал, прикрыв стоящего у кормового весла Фроуда и самого себя щитом, сразу две стрелы впились в него.

— Вы что там, совсем сдурели?! — прокричал зло Назар. — Мы русские! Новгород!

В ответ ему раздались яростные возгласы из несущейся первой ладьи.

— Они знать! — крикнул Треска. — Они кричать — убить русский!

— Ах так! — взревел Шумилович. — Убить русских?! К бою! По врагу, бей!

С правого борта ударили три десятка самострелов и луков. Взвизгнули торсионы скорпиона, и огромная стрела пробила насквозь закрытого щитами вражьего кормчего. Его тело навалилось на рулевое весло, и судно рыскнуло резко вправо, перекрывая путь второй датской ладье. Та была вынуждена тоже принять в сторону, и теперь корабли противников шли параллельными курсами.

На русских ладьях щёлкали тетивы, скрипели взводимые на скорпионах торсионы, свистели над головами и впивались в борта и щиты стрелы. Сто ударов сердца длился бой на дистанции, и сейчас счёт был явно не в пользу датчан. На палубах их судов уже лежала треть команды, тогда как у русских от луков пострадали считаные единицы.

— Пятко, по задней ладье, по рулевым бей! — крикнул Фрол. — Седьмак, Седьмак! — Он призывно помахал рукой командиру расчёта на второй ладье. — Стрелы в заднюю мечи, по кормовым целься, скоро на абордаж пойдём!

Над головой свистнула стрела, и он нырнул за щит.

— Понял! Бью! — донёсся отклик.

Поняв, что проигрывают, даны начали менять курс, только теперь ветер уже работал против них. С мачт начали сползать паруса и в уключинах появились вёсла.

— Парус спускать! — рявкнул Фроуд. — Гребцы, на вёсла! Сейчас я по дуге зайти, от берег отстающий ладья отбить!

Та ладья данов, где был убит кормчий, рыскала из стороны в сторону — как видно, опытных рулевых на ней в живых не осталось, и она не могла держать верный курс. Вторая же быстро удалялась в сторону берега, бросив на произвол судьбы своих товарищей. Воспользовавшись удобным моментом, Фроуд провёл своё судно вперёд и потом, принимая правее, начал отжимать отставшую ладью от виднеющегося впереди мыса. Всё это время по ней били два скорпиона и несколько десятков луков с арбалетами. Стрелы противника всё реже и реже летели в ответ, а вскоре и вовсе перестали. Сильно прореженная команда была не в состоянии держать скорость, на каждый гребок весла датской русские делали два.

— Абордажной команде, готовься! — крикнул Фрол. — Лютень, ты со своими на нос, мы с центра! Шумилович, вам с кормы!

— Добро! — откликнулись старшины.

Сжимая в руках оружие и прикрываясь щитами,