Несгибаемый граф-3 - Александр Яманов

— Очень много. Если не сожжены, то разрушены или сильно пострадали. Заодно народ разбежался. Более половины полей заросло травой, скот тоже перебили, — к разговору присоединился атаман. — О чём говорить, если кроме Оренбурга, вдоль Яика и Сакмары устояли только мы да Таналыкская крепость. Причём последние не смогли отражать нападения бунтовщиков и перебрались к нам. Остальные крепости и крупные сёла были взяты татями. Особо в этом деле усердствовал Хлопуша — гореть ему в аду. И вы правы: очень многие люди не переживут зиму. Либо сильно ослабнут, начнут болеть и помрут позже.

Несколькими штрихами Зиянберды описал грустную картину происходящего.

— Насколько осуществимо заселить пустующие деревни скрывающимися людьми? Если они пойдут на соглашение со мной, то получат работу до наступления холодов. Хотя кто нам мешает готовиться к строительству зимой? Я распоряжусь насчёт леса, который прибудет через месяц. Его можно сплавить с севера. Заодно откроем кузницы и прочие мастерские. Нам надо обшивать и обувать людей. Кто согласится, получит провизию и семена на следующий год. Более того, я привёз достаточно инструментов, включая новые плуги, бороны и даже сеялки. Также у меня достаточно коней для земледельческих работ. По весне будет новая поставка. Так что средств производства хватает, нужны люди.

В комнате повисла тишина. Я прекрасно понимаю собравшихся. Зачем им такие сложности? Денег за дополнительные работы им не обещают, а у людей хватает своих обязанностей. Всё логично. Чиновника я вообще вычёркиваю — слишком мутный персонаж. Зато на лидера казаков-татар можно рассчитывать. Судя по донесениям, Касимов действительно нормальный человек, который радеет за доверившихся ему людей, в основном инородцев.

— Возьмётесь, Зиянберды Бекетович? — спрашиваю, глядя в глаза атаману. — Лучше вас никто не знает окружающие земли и местных жителей. Со своей стороны даю слово дворянина, что не обману. Заодно вознагражу лично вас и особо полезных людей. Тех же старост деревень, кто проявит смекалку для общего дела.

Касимов не стал отвечать сразу. Он явно обдумывал происходящее и прикидывал варианты. А ещё он явно недоговаривал. Или опасался сказать. Последующие слова подтвердили мою правоту.

— Люди голодны и напуганы, однако не пойдут в холопы и тем более крепостные. Здесь привыкли к воле. А ещё есть две большие проблемы. Среди обездоленного народа немало беглых с уральских заводов и поволжских поместий, а также много инородцев, в том числе мусульман. Они могут вам поверить — на то есть весомые шансы. Все слышали россказни о добром барине Шереметеве. Только как быть с властями? —атаман, не скрываясь, кивнул на превратившегося в слух Алаева. — Кто же позволит здесь жить честным хлебопашцам? Сразу набегут надзирающие, проверяющие и прочие упыри.

— Я попросил бы вас выбирать выражения, Зиянберды Бекетович, — вдруг весьма жёстким тоном произнёс секретарь. — Не мне вам рассказывать про Тайную экспедицию, чьи люди сейчас рыщут по губернии. И за укрывательство и помощь мятежникам у нас каторга. Поэтому…

— В отличие от тебя я с бунтовщиками воевал, два года не слезая с коня. А упыри сидели за стенами крепостей и несчастный народ обирали. Люди всего лишились, а им хлеб и крупу по завышенным ценам продавали, доводя до отчаяния. О чём я писал в эту самую экспедицию и в Оренбург ездил, просил разобраться. Поэтому пугать меня бесполезно. Даже опасно.

Чиновник сразу замолк, хотя и продолжал недобро смотреть на татарина. Надо позже выяснить у атамана, какой шлейф преступления тянется за Алаевым.

А для беглых, инородцев или старообрядцев у меня есть хорошее предложение.

— Сообщите старостам, что я предлагаю создать земледельческую артель. Условия простые: моя земля, инструмент и скотина. Но работники станут не просто батраками, а владельцами паёв, чей размер будет определяться от количества рабочих рук, выделенных одной семьёй. Мы заключим договор, и через определённый срок погасим все задолженности. Скажу больше: через какой-то срок члены артели смогут выкупить инструмент, скот и землю. С моей стороны это благотворительность, если называть вещи своими именами. Доход я вряд ли получу, тут лишь бы остаться при своих. Зачем такие сложности? Всё просто. Моё главное условие: помогать развивать хозяйства я буду только артелям. Остальным деревням подкину работу и немного семян, но не более того. Весь смысл проекта — артель, отдалённо похожая на общину, но, по сути, являющаяся большим поместьем без хозяина. У меня есть два распорядителя из Алексеевской вотчины, знающих методику подобного хозяйства. Вот они и помогут людям разобраться.

Предложение малость революционное, поэтому народ озадачился. Хотя Касимов согласится — он сейчас обдумывает эффективность озвученной схемы. Решаю его немного подтолкнуть, хотя за подобное может и прилететь.

— Вероисповедание и происхождение будущих артельщиков меня не волнует. Главное — их согласие трудиться. Защиту и поддержку я обеспечу.

Глупо говорить открыто, что речь идёт и о беглых. Но атаман всё прекрасно понял. Теперь надо обезопасить себя со стороны Алаева и узнать, что собой представляет молчаливый таможенник.

Глава 14

Август 1775 года. Орская крепость. Российская империя

С проблемой топлива неожиданно помог Ефимов. Я только начал расспрашивать казака о местных старожилах и объяснил, что такое уголь, как он исчез. Вернее, пообещал вернуться. Ждать пришлось более часа. Но мне есть чем заняться — в крепости началась ревизия, поэтому бумаг, требующих изучения, хватает. Занятие оказалось весьма сложным, ведь два года в Орской крепости царил настоящий бардак. Вроде бухгалтерская книга есть, а порядка нет.

Поэтому появление Антипа, доложившего о возвращении Андрея, стало приятной новостью.

— Зови, — приказываю слуге и, встав со стула, разминаю шею и спину.

Тут же появился довольный Ефимов в сопровождении пожилого, а скорее старого мужика.

— Вот, ваше сиятельство, — Андрей ткнул пальцем в сторону гостя. — Это Демьян Чумаков из местных однодворцев. Ранее жил в деревне Новопетровке, но землю не пахал. Обозник он, до этого был охранником караванов и добытчиком — зверя бил. Почитай, всю округу вёрст на триста в каждую сторону знает. Сейчас здесь обитает при арсенале. Он кузнечным делом тоже промышляет.

Гость слушал собственное представление с едва заметной улыбкой. Старый, седой, с лицом, изрезанным морщинами, как степные балки. Глаза ясные, цепкие, смотрит внимательно, без страха. Одет как обычный местный житель, на ногах добротные сапоги. Пальцы на руках немного скрючены, но в них ощущается сила. Этакий собирательный образ трудяги