Вечные Пески. Том 5 - Лео Сухов

вела от ворот к небольшой площади. Стены домов, сложенные из серого камня и обмазанные глиной, местами обгорели, а местами зияли проломами. На паре крыш чудом уцелела черепица: тускло-красная, потрескавшаяся, но ещё не покинувшая стропила.

— Гвел, отправь своих, — распорядился я, обернувшись к сотнику. — Прочешите все дома быстро, но осторожно. Если кто живой будет, не пугать!

Сотник кивнул и поехал отдавать распоряжения. Люди, спешившись, рассыпались по улице, заглядывая в тёмные проёмы дверей и окон. Я слышал, как хрустит под сапогами битая посуда, как с глухим стуком падают обломки мебели, как перекликаются бойцы, докладывая об увиденном:

— Пусто!

— Здесь тоже никого!

— Кровь на стене, старая! И стрела в косяке торчит…

Я покачал головой. Не демоны, люди. Люди пришли и убили других людей. Вместо того, чтобы готовиться к встрече с демонами.

Спешившись, я пошёл к площади, разглядывая по пути следы чужой трагедии. Бурые пятна, въевшиеся в камень и глину, были повсюду. Где-то мелкие брызги, где-то — целые лужи, давно высохшие, но оставившие тёмные зловещие разводы. Судя по всему, бой шёл по всему протяжении улицы. Люди пытались обороняться, отступали к площади и дому старейшины… А их, одного за другим, добивали прямо у порогов домов.

На земле валялись остатки оружия. Сломанное древко копья, обломок бронзового меча. Ну и пара стрел с погнутыми наконечниками, застрявших между камнями. Я поднял одну, повертел в пальцах. Наконечник был грубой работы, с зазубринами от ударов о доспех или кость.

Металлические сколы, мелкие, как рыбья чешуя, поблёскивали в пыли дороги. Такие возникают, если сталкиваются мечи. Железо и сталь прогибаются, а вот бронза — даёт сколы.

У дома старейшины, самого большого в поселении, я остановился. Двухэтажное строение с четырёхскатной черепичной крышей, с узкими окнами-бойницами и массивной дверью, обитой железными полосами. Дверь была выбита внутрь. На пороге темнело самое большое пятно крови. Здесь, видимо, держали последний рубеж обороны. И здесь же погибли оставшиеся защитники.

— Воевода! — окликнул меня Гвел, выходя из соседнего дома. — Внутри всё перерыто. Ничего ценного не осталось. Даже горшки побиты. Зерно, если и было, выгребли под метёлку.

— Трупы? — спросил я.

— Ни одного, — он покачал головой. — Одни кости мелких животных. Кто-то здесь пировал после бойни.

— Да тут давным-давно всё вычистили. Либо корабелы, либо стионцы! — напомнил Ситранис. — Можете даже не искать…

Я кивнул. Скорее всего, тела ночью встали и сами ушли. Вопрос только, куда? Если такое по всему Приозёрью творилось, значит, тел должно быть очень много. А, следовательно, велик шанс наткнуться на глухов.

Когда разведчики доложили, что никого в деревушке не нашли, я отдал приказ размещаться на ночлег. Задача предстояла непростая: втиснуть почти восемь с половиной тысяч человек, несколько тысяч животных и сотни телег в пространство, рассчитанное от силы на пару сотен жителей.

— Значит, так, — я обвёл взглядом собравшихся командиров: Ситранис, Тадар, Гелай, Севий, Истор, Борк, Одори. — Поселение маленькое. Все нормально не поместятся. Поэтому делаем так…

Присев на корточки, прутиком начертил на земле примерный план.

— Улица одна, но широкая. Телеги ставим вдоль стен домов, в два ряда с каждой стороны. В центре оставляем проход для людей и животных. Гнуров и танаков — в дальний конец, к дому старейшины. Там есть что-то вроде загона, бывший огород за домом. Переханов — вдоль восточной стены, привязываем к кольям.

— Шатры ставить? — спросил Гелай.

— Да некуда их тут ставить… — отмахнулся я. — Будем спать под открытым небом или в домах, кто где влезет. Но предупреждаю: в домах никаких костров. Крыши соломенные, спалим к демонам всё поселение. Если внутри есть очаг, можно его натопить. Ну если умеете…

Я взглянул на Гелая, а тот кивнул, показывая, что умеют.

— Все командиры, начиная от сотника, разместятся в доме старейшины, — решил я. — Места там хватит на всех старших.

Размещение заняло добрых два гонга. Кочевники, ворча и переругиваясь, втискивали громоздкие телеги в отведённое пространство. Гнуры, недовольные теснотой, ревели и пытались бодаться, их успокаивали окриками и тычками. Переханы, согнанные к стенам, прядали ушами, чуя одновременно и близость воды, и тревожные незнакомые запахи.

Разве что танаки себя хорошо чувствовали. Пока ждали, когда их будут загонять, нажрались свежей травки, выкосив перед воротами всё зелёное. И этим обжоры нас только порадовали: благодаря им мы каждый день пили свежее молоко.

Кочевники, вставшие в дозор, заняли позиции по периметру. В основном, на уцелевших участках стены. А вот беженцы из Стража, тихие и подавленные, боялись уходить далеко от телег. Женщины кутали детей в плащи, но дома занимать не спешили. Старики сидели на тюках, безучастно глядя в пустоту.

Дом старейшины, как я и предполагал, оказался достаточно вместительным для всех командиров. На первом этаже, в большом зале с очагом, мы расставили походные стулья и стол, наскоро сбитый из найденных досок.

Ночь опустилась быстро. Был здесь и вечерний ветер, но не такой сильный, как в пустыне. Тьма сгустилась, и лишь свет десятков костров разгонял её, отбрасывая на стены домов пляшущие тени.

Я стоял у ворот, вглядываясь в темноту за стеной. Где-то там, вдали, на границе слышимости, зарождался звук. Сначала едва уловимый, похожий на ветер. Потом — всё отчётливее. Кто-то массово подвывал в темноте, жалуясь на горькую жизнь.

— Слышишь? — Ситранис подошёл неслышно, встал рядом.

— Слышу… Вуги? — кивнул я.

— Они самые, — кивнул Ситранис.

Подвывания звучали со всех сторон. Вуги всегда так общались: то ли выли, то ли скулили. Очень жалобно. Однако не дай боги встретиться со стаей голодных зверей.

— Крупные, должно быть, — заметил регой. — И много. Судя по голосам, не меньше сотни…

— Больше, — возразил я, прислушиваясь. — Две, а, может и все три. Кружат, но не подходят.

— Боятся. Слишком много огня, слишком много людей. Вуги умные, на рожон не полезут, — согласился регой.

Эти звери, может, и небольшие, чуть выше колена в холке. Зато челюсти у них невероятно мощные, способные без проблем дробить кости. По одиночке вуги — не слишком большая угроза для вооружённого человека. А вот голодной стаей, да в темноте… Если не повезёт, могут зазевавшегося путника за мгновения разорвать.

А сейчас они просто выжидали. Надеялись, что кто-то отобьётся и станет лёгкой добычей.

Жалобный вой не стихал всю ночь. То удалялся, то приближался, то звучал с одной