Смотритель маяка - Артём Град

— Тоже мне напарник, — проворчал я, развешивая мокрую одежду на верёвке у печи. — Как пожрать, так первый, а как тяготы, так у него лапки!

Наконец стянув с себя просоленную и насквозь промокшую одежду я испытал поистине божественное ощущение свободы, но возникла новая проблема: сменки у меня практически не было. Весь мой скудный гардероб теперь сушился, испуская пар, хотя… Вообще-то есть одна идея.

— Ну, посмотрим, как одеваются сливки общества, — я откинул тяжёлую крышку сундука и вытащил на свет камзол из тяжёлого тёмно-синего бархата с золотым шитьём по воротнику. Судя по ширине одёжки, его прежний владелец был либо очень мускулистым человеком, либо любил подкладывать под плечи подушки.

Примерка превратилась в цирк, и Боцман не преминул посетить представление, временно покинув свой пост на тёплых кирпичах.

Штаны из тонкого сукна оказались короткими в щиколотках, но настолько широкими в поясе, что в них можно было засунуть кроме меня ещё как минимум двух Боцманов. Пришлось перетянуть их грубой веревкой, из-за чего на животе образовались нелепые складки, похожие на юбку.

Камзол сел не лучше, рукава заканчивались где-то в районе кончиков пальцев, а золотые пуговицы напрочь отказывались лезть в петли. Всё же хорошо, что у меня нет зеркала, потому что вряд ли смог бы принять свой столь экзотический внешний вид. Но не ходить же в трусах, тоже, между прочим, мокрых!

Напоследок закрепил образ пиратской треуголкой.

— Барон? Как есть барон! Боцман, зацени.

Кот лениво зевнул, встал на задние лапы и, оперевшись о мою ногу, подцепил когтем бархатный панталон и оставил затяжку.

— Понял, не в твоём вкусе.

Я нагрёб охапку тяжёлых карт и судовых журналов из шкафа кабинета. Пойду отсюда, кухня сейчас самое уютное место на планете, несмотря на завывание ветра в щелях ставен, с чем мой рыжий напарник был тоже полностью солидарен. Мы спустились вниз. Щепа приятно потрескивала, тепло уже окутало комнату. Сняв с полки бутылку пиратского рома, я налил себе немного в кружку и разместился в кресле, чувствуя, как бархат камзола холодит кожу. Разложив бумаги на коленях, пригубил алкоголь.

— Барбадос! — мягкая горечь с оттенками карамели, спелого банана и дубовой бочки пощипала язык и скользнула в горло, согревая душу. — Твою ж мать, Морган, старый ты чёрт!

Боцман по достоинству оценил перемену дислокации и уже топтался на моих коленях, приминая лапами ворох пожелтевших страниц.

— Эх, мякушка, — почесал его за ухом. — Сейчас начнём просвещаться.

Я искал информацию о шкале «Смотритель». Глаза скользили по строчкам, написанным моим неизвестным предшественником и, казалось, что нащупал след.

«Протокол Смотритель», — гласила сухая запись. Дальше шёл пояснительный комментарий на полях: «Башня тебя спасёт, но только пока ты внутри. За порогом ты обычное мясо и уязвим. Береги себя, надейся только на Бога и на крепость своих сапог. Помни, если умрёшь ты, Маяк найдёт тебе замену, если умрёт Маяк, умрёшь и ты».

Я поёжился. Значит, Маяк — это мой личный реаниматолог, но его юрисдикция заканчивалась у входной двери. В следующем разделе, посвящённом «Тотему», изображалось нечто, отдалённо напоминающее силуэт животного, окружённый сияющим ореолом. Боцман в этот момент сладко зевнул, скрутив трубочкой розовый язык. Тотем значился как носитель энергии Маяка. «Береги животное, оно сердце Маяка. В нём небывалая сила».

— Тотем, значит? — я посмотрел на кота — Сколько же в тебе сокрыто, рыжий, и сколько жизней ты вернул с того света? Может, умеешь стрелять лучами из глаз? Было бы круто.

Похоже, мой Боцман — физическое воплощение воли Маяка или что-то вроде того.

Поиски информации про зелёный кристалл не дали ровным счётом ничего. Я перелистал три журнала, заглянул в «Справочник по минералам Океана», но везде упоминались только чёрные и ещё какие-то синие камни.

— Журналы пишут люди, — думал я, разглядывая пустые страницы в конце одного из томов. — А люди могут ошибаться или просто чего-то не встретить. Видимо, этот зелёный гость из тела кита — мой личный эксклюзив.

Я уже собирался закрыть книги, когда наткнулся на странную схему в самом конце «Инвентарной описи Маяка». На пожелтевшем листе были нарисованы крестики, соединённые тонкими линиями. Текст под схемой гласил: «Всё, что находится в пределах контура, связано. Любой предмет может взаимодействовать с другим».

Звучало непонятно, но очень интересно. Я оторвал взгляд от книги и оглядел комнату. Мешки с углём, два дубовых щита, остатки картошки, чеснок, свечи… Как это может «взаимодействовать»?

Схема, явно нарисованная человеком лишь для собственного пользования, напоминала пульт управления из фонарной.

— Значит, ключи от всего этого цирка лежат наверху, — я осторожно переложил спящего кота в кресло и поднялся — Кажется, пришло время изучить наш «золотой пульт» по-настоящему.

Панталоны богатея забавно шуршали на каждой ступеньке, а внутри меня закипали чистое любопытство и азарт.

Так, вот она, знакомая панель. Нуте-с, приступим. Первым делом проверка связи с реальностью. Палец ткнул кнопку протокола «Смотритель», и перед глазами развернулась уже привычная схема моего бренного тела, опутанного нитями статистики.

«Мозговая активность 94%».

Я удовлетворённо хмыкнул, уют и отсутствие стресса явно шли мне на пользу.

Что ж, пора исследовать интерфейс глубже. Пошли какие-то кнопки, списки, пока не нашёлся раздел «Кладовая», и увиденное заставило меня присвистнуть. Система видела всё! Маяк учитывал каждый мешок угля в подвале, каждый дубовый щит, каждую солёную рыбину и даже Боцмана, который отображался в списке как «Активный узел (Тотем)».

Далее следовал раздел «Библиотека», но вместо стихов или романов в нём значился перечень вещей, необходимых для функционирования биологического объекта на автономной станции.

— Мыло, пресная вода, дезинфекция… — читал я вслух.

Ткнул в «мыло», и мигом выскочил лаконичный рецепт: жир и щёлочь. Пропорции, время варки, температурный режим, всё просто, как в учебнике химии для средней школы, никакой магии. Я листал дальше, пока палец не замер над пунктом «Огород». Перед глазами развернулась полная опись моих семян, которые я до этого момента считал просто «какими-то зернышками в столе».

— Так, посмотрим. Морковь — это ясно. Помидор — отлично. Овёс… — я нахмурился. — Овёс? На кой чёрт мне здесь овёс?

Откуда-то сзади прозвучало утвердительное «Мяу!». Боцман явно считал, что за мной нужен глаз да глаз.

— Это твой овёс, рыжий? Тебе витаминов не хватает?

Кот отозвался ещё раз, громче и настойчивее, явно подтверждая свою причастность к злаковым