Смотритель маяка - Артём Град

— Ты портишь воду, Смотритель, — она брезгливо отстранилась от плывущего мыльного пятна. — Зачем пачкать океан этой вонючей пеной?

— Я его не пачкаю, а использую! — остатки мыла с водой стекали с моих пальцев, которые теперь стали розовыми и абсолютно чистыми.

— Понимаешь, мы, люди, не проводим в воде двадцать четыре часа в сутки. Наша кожа как губка для грязи, и если её не смывать самостоятельно, то со временем мы начинаем плохо пахнуть, болеть или… зарастать слоями прошлого. Эта «вонючая штука» делает нас чистыми. Эффективно, правда?

Русалка присмотрелась к моей руке, на которой не осталось ни единого пятнышка сажи.

— Грязь эта штука и вправду съедает, — нехотя признала она. — Но ты стал пахнуть гораздо хуже, Смотритель.

Я искренне рассмеялся, аромат и правда стоял сомнительный, хорошо бы придумать какую-нибудь отдушку для мыла.

— Мирель, могу я тебя попросить поднять со дна ещё песка? Хочу кое-что собрать, и если сработает, обязательно угощу тебя вкусными плодами. К жареной рыбе они подойдут идеально.

Глава 18

Наконец ливень кончился, и долгожданная тишина окутала Маяк. Сквозь холодный и непривычно прозрачный воздух, казалось, теперь можно было разглядеть край этого странного мира. Начался отлив. Океан отступал, обнажая прибрежные валуны, облепленные водорослями, которые, помнится, назывались фукусами. Мирель ждала меня у самой кромки, она выглядела усталой, но довольной. На плоский камень, служивший нам импровизированным причалом, она один за другим выложила три увесистых мешочка, сплетённых из широких лент бурых водорослей.

— Твоя просьба исполнена, Смотритель, — она тряхнула головой, рассыпав вокруг себя мириады брызг. — Работа оказалась очень тяжёлой, о-о-очень! — её прищуренный взгляд явно намекал на двойное вознаграждение.

Я подошёл и потрогал один из мешков. Идеально! Кварцевая крошка, мелкая, но весомая — лучший дренаж для будущих желобов.

— Понял, понял! Спасибо, Мирель. Ты прости, что снова пришлось тебя загрузить, но без песка у меня ничего не выйдет. С меня жареная рыба, сколько попросишь!

Русалка слабо улыбнулась, но взгляд оставался каким-то отсутствующим, и заговорила прежде, чем я успел спросить «что случилось».

— Мне пора, Смотритель, отец созывает стаю, чтобы что-то обсудить. Узнаю всё на месте. Да и как ко мне отнесутся сородичи, тоже немного беспокоит.

— Понимаю, — мне удалось скрыть кольнувшее чувство тревоги. — Береги себя. Маяк тебя ждёт, как и я.

Мирель бесшумно скользнула в воду, и лишь расходящиеся круги напоминали о её недавнем присутствии. Вздохнув, отнёс кульки с песком на Маяк и отправился осматривать остров на предмет щедрости прилива. Шагов через пятьдесят в груде обломков досок, опутанных склизкой зеленью и верёвками, обнаружилась мачта, почти целая, около пятнадцати метров, но без тонкой верхушки.

— Вот это удача! — пробормотал я, обходя находку. — Если распилить её вдоль и выдолбить сердцевину, получится штук пять отличных желобов для рассады, а остальное пойдёт на дрова.

Я прошёлся дальше в надежде найти ещё что-нибудь полезное. И нашёл! Далеко, метрах в двухстах от берега, на ленивых волнах качалось ещё одно светлое бревно. Судя по характерному утолщению и остаткам такелажа, вторая мачта, вероятно, с того же несчастного судна, которое рассыпалось где-то в тумане.

Если первую мачту планировал распилить для создания огорода, то вторая обеспечивала меня запасом дров аж на пару недель. Уголь в подвале — хорошо, но уголь, как известно, надо беречь.

— Мирель! — крикнул я, разворачиваясь и… — Эх!

Тяжёлый выдох вырвался из груди. Мачта в воде медленно дрейфовала, как манифест моего бессилия. Еще полчаса, и она уплывет бесконечно далеко, и я ее никогда не увижу… Короткая драма.

— И что теперь? — спросил себя, глядя на чистые после мыла ладони. — Бревно само не приплывёт.

Взгляд упал на перевёрнутую шлюпку. Страх родился где-то в районе желудка, когда вспомнил все свои падения в ледяную воду. Да, я уже один раз в бездумном порыве бросился за куском мачты, но это случилось всего в нескольких метрах от берега. В тот раз вера в то, что, трепыхаясь в воде, как эпилептик, я всё же вернусь когда-нибудь на берег, теплилась в душе. Выходить же в открытый океан без Мирель, в одиночку, на этой скорлупе… Да это глупо! По-настоящему глупо!

Но мачта уплывала, и в этом мире, где отсутствие дерева могло стоить мне жизни, риск казался оправданным.

Я подошёл к лодке и упёрся плечом в просохшее днище, посудина под моими рывками поползла по камням в сторону воды. Перевернуть её самому оказалось сложнее, чем с Мирель. Я подцепил борт канатом, лодка на мгновение замерла в равновесии и с гулким ударом рухнула дном на гальку.

— Давай, родная, не подведи, — моток каната со стуком упал между вёсел.

Шлюпка с шорохом скатилась с камней и со шлепком уселась на воду. Я запрыгнул на банку, вставил весла в проушины и начал грести. Океан без русалки рядом казался бесконечно пустым и опасным, без её мелькающего в волнах хвоста серая вода выглядела мёртвой и, как мне чудилось, таила в себе страшную тайну. Лодку ощутимо качало, и каждый раз, когда она проваливалась между гребнями, берег скрывался из виду. Минут через десять я поравнялся с мачтой, массивным бревном, облепленным мелкими ракушками и обрывками такелажа. Когда осторожно перегнулся через край, лодка угрожающе накренилась, черпнув бортом пригоршню воды, и я тут же отпрянул.

Сейчас наберётся, и затону к чёрту!

Нет, так не пойдёт, уже проделано полпути. Вторая попытка прошла удачнее, верёвочная петля послушно обернулась вокруг тела мачты, а конец я зацепил за железный бугель, что не позволит верёвке соскользнуть с мокрого бревна.

— Попалась! Теперь домой.

Буксировать такую махину оказалось довольно тяжело, канат натянулся, как струна, лодка шла рывками. Внезапно откуда-то снизу, из самой толщи воды, пробился низкий и пугающе мощный гул. Он вырвался на поверхность, пробив границу сред, и разнёсся над океаном, превращаясь в зловещий рёв. Это не походило на уже привычную песню кита, скорее на голос хищника. Я замер и завертел головой в попытке понять, откуда донёсся звук. Близко? Далеко? Над водой всё ещё висела вибрация, а поверхность океана на мгновение покрылась мелкой рябью, будто от ультразвука. Я приподнял вёсла, собираясь грести дальше, но звук тут же повторился. В этот раз он прозвучал так громко, что лодка завибрировала, передавая дрожь в руки и ноги. В сотне метров слева