Второе дыхание - Ольга Кобзева

Одернув широкую юбку, прицокнула. Надоел мне этот образ до чертиков! Штаны хочу! Пусть самые обычные или кожаные, да какие угодно. Была бы нитка и иголка, сама бы из юбки перешила. Как-нибудь.

Перед сном было и еще одно дело. Выйдя из дома главы, поднялась вверх по улице, приближаясь к самому невзрачному строению в поселке.

— Тариша, можно на пару слов? — уже в темноте постучалась к лекарке.

После того неприятного разговора, старуха никак не показывала неприязни ко мне, да она и тогда скорее о Корте заботилась, чем меня гнала. Я ее прекрасно понимаю и даже, наверное, поступила бы на ее месте также. Только вот я на своем месте, и думать должна прежде всего о себе.

— Заходи, айсхи, зачем спрашиваешь.

Прошла в дом, уселась на лавку, на которую хозяйка указала. С благодарностью приняла чашку с травяным настоем.

— Почему никто больше травяные настои не пьет? — сделав глоток, спросила у ведуньи.

— Так никто в травах больше не разбирается. Не те заваришь, и на поклон к Айхашшис отправиться можно, — беззлобно откликнулась Тариша.

— Есть ведь простые травы, которые всем можно. Которые только пользу приносят. Неужели местных обучить нельзя? Или сушить на всех и по мешочкам. Чтоб уж точно не перепутал никто.

— А вот ты и займись, — прищурилась старуха. — Вижу я, что хватаешься за все, словно места своего сыскать никак не можешь. Покажи детворе, какие травы брать, коли знаешь, да и суши после.

— Может и займусь, — уверенно встретила насмешливый взгляд. — Тариша, ты мне вот что скажи лучше, — замолчала, подбирая слова. — Ты про разделенное сознание что-нибудь слышала?

— Слышала, как не слышать, — кивнула лекарка. — Сильные айсхи на то способны. А что, неужели прорвался-таки к тебе кто?

— Прорвался? — не поняла я.

— Заслон у тебя в голове стоит, айсхи, — ткнула меня жменей в лоб старуха. — Как на вместилище стоял, так и в голове такой же. Только сила дорожку свою нашла, а вот здесь как была стена, так и есть! — и снова постучала меня по лбу.

Глава 36

Это случилось на следующий день.

Все шло, как обычно, по привычному уже укладу. Привести себя в порядок, поесть, проверить строительство дома, а потом поля. Пару часов я посвятила собирательству трав на окраине Проклятого леса. Не думаю, что здесь, так далеко от моря, а значит, и источника отравления растения могут быть опасны.

Собирала по принципу похожести с земными. Срывала, нюхала, пробовала на вкус. Нашла аналог ароматного чабреца, кустики пряной мяты, а еще растение с алыми листочками, не похожее ни на какое земное, но его запах — это что-то потрясающее! Чуть терпкий, с древесными нотками и одновременно небольшими, едва заметными молочными тонами. Молочный улун — вот что растение напоминало больше всего!

Последний этап — получить одобрение Тариши, убедиться, что травки не навредят. Старуха согласно покивала на все собранное. Красные веточки назвала этаршей.

— Этарша при больном горле хороша, — сообщила Тариша. — Отличный сбор выйдет, айсхи.

— Да их и порознь пить можно, — пожала плечами. — Этаршу над домом хорошо бы высадить, — высказала мысли вслух. — Кусты высокие, красивые. А что, Тариша, в больших городах тоже не пьют травяные сборы?

— Не знаю. Меня из Диртонга сосалкой сюда мать привезла, так и живу всю жизнь. Не была в большом городе, ничего не знаю.

— Ты ведь тоже айсхи, Тариша? — пристальнее вгляделась в черты женщины, ища… не знаю что, какие-то признаки, отличительные черты.

— Кровь у меня сильная, как и у матери. Только до истинной айсхи мне очень далеко.

— Ты училась лечить?

— Мать всему научила, пока жива была.

— Мать? Не маята?

— Я не из истинного рода, — каркающе рассмеялась Тариша. — Не было у меня маяты. Та, что родила, она же и молоком своим вскормила.

— Зачем? — выпалила я, подскакивая. — Зачем нужны маяты? Люди ведь не прибегают к помощи при вынашивании потомства. Что не так с айсхи?

— Не у той спрашиваешь, айсхи! — резко осадила лекарка. — Мне хватает этого дома, тех овощей, что растут за ним, того мяса, что принесут соседи. Одежда, что на мне, хороша, пока не истреплется. Греет, и ладно. Не всем хватает того, что они имеют. Слишком много всего, праздность и скука, не умеют любить… Ты не похожа на айсхи, Виктория. Сильная кровь, очень сильная. Большое вместилище. Не такая, как истинные. Есть сердце. — Тариша опустила ладонь мне на грудь. — Есть душа. Вижу, что есть душа. А Корт не видит, еще надеется, глупец! Уходить тебе надо из поселка, Виктория, пока беды не случилось!

Тогда я не обратила внимания на ее слова. Душа — привычное слово. Абсолютно не выделяющее для меня человека из толпы других. Разве что, так можно сказать про кого-то сострадательного, доброго. Слова о том, что мне нужно уходить тоже так сильно не зацепили, как в первый раз. Ко всему привыкаешь, — хмыкнула я, собираясь уходить.

Выйдя от Тариши я разложила собранные травы на просушку и вернулась к лесу. Предварительно взяла у Житара небольшую лопату и ведро. Все же решила пересадить несколько кустов этарши ближе к будущему дому.

Подкопала кустики, максимально стараясь сохранить корни. Выбрала три самых крупных. За моими действиями следили с любопытством. Но я к этому уже привыкла. Как ни странно, пристальное внимание беспокоило не так сильно, как напускное безразличие, когда меня считали утратившей разум. Доверила нескольким детишкам нести кусты на участок, лопату у меня тоже забрали. От настороженной помощи не отказывалась, общение с детьми немного скрадывало тоску по Шайлас.

Высаживали кусты в отдалении от загона с птицей, и от дома. Интуитивно выбрала чуть затененное место. Воды для полива принесли помощники. Укоренив этаршу на новом месте, подпитала растение немного своей силой, полила. Все, готово!

Это случилось, когда я возвращалась с речки. Смыв с себя грязь, почти дошла до дома главы, когда голову сдавило стальным обручем, дыхание перехватило, в висках застучали молоточки. Оперлась на стену ближайшего дома, пережидая приступ, но легче не становилось. Напротив, голову жгло и пекло, мысли путались, а перед глазами то и дело вспыхивали темные круги.

Я уже не видела ничего вокруг, когда жар в груди стал просто нестерпимым, а сознание окончательно помутилось. Верно, упала на землю, но этого я уже не знаю, потому что открыв глаза, встретила горящий, пылающий мужской взгляд.

— Жива! — выдохнул Рей. Ноздри его трепетали, раздувались, на скулах ходили