Второе дыхание - Ольга Кобзева

Шхуна, Мира, Бекир... они ждали меня. Только вот возвращаться в мои планы не входит!

В последнем отчаянном рывке сосредоточилась на источнике, вызывая из глубин подсознания саму свою суть. Закрыв глаза и раскинув насколько возможно в стороны руки я собирала всю себя по крупинкам; чувствовала, как энергия, сила, сама суть стекается к источнику, чтобы с каждым ударом сердца огненными сполохами снова разлиться по телу. Источник пульсировал в такт сердцу, а после стал ускоряться.

И вот уже сердце не успевает за пульсацией источника. Чувствовала, как меня в этот момент всю пронизало мощной силой, напитало ею под завязку. Силы так много, что вся она перестала умещаться во мне. И тут грянул всплеск!

Из груди вырвался столп золотистого сияния, вихрем проносясь по всей пещере. Но я уже не в пещере… Неожиданно поняла, что я зависла посреди комнаты, в которой и провалилась в этот жуткий, пугающий сон. Только я уже не сплю. Замерла, чувствуя, что меня сейчас просто разорвет от переполняющей силы. Чистой, неразбавленной, обжигающей огненной лавой. Время замедлилось так сильно, что казалось, будто вовсе замерло.

В тот момент, когда я уже думала, что умру, просто не выдержав всего, что происходит, мое тело стало резко меняться. Это произошло стремительно, практически не оставляя времени на осознание. Несколько секунд, в течение которых ноги и руки вытянулись, изменяясь, туловище стало массивным, голова увенчалась гребнем, откуда-то появились хвост и крылья.

Дом вокруг меня рушился, не выдержав того огромного монстра, в которого я стремительно превращалась, засыпая меня обломками, но не придавливая к земле, а просто осыпая. Я вдруг оказалась гораздо крупнее этого дома, а твердая шкура, словно броня, защищала даже от самых крупных и острых кусков дерева и камня.

Расправив крылья, кто-то внутри меня издал жуткий рык. Одновременно с пугающим звуком из горла вырвался столп пламени. Слава всем Богам, что в это время голова была направлена к небу, а не в сторону соседних домов. Толчок от земли, крылья ловят порыв ветра, и я лечу…

Я — это все еще я, пусть и дезориентированная и совершенно сбитая с толку. Такое ощущение, что перебрала с алкоголем, хорошо так перебрала. В теле невиданная легкость, а в голове — туман. Чувствую себя на вершине мира. Упоение полетом, свободой, ветром и небом!

И снова мое горло издало грозный рык. В груди снова зародилось пламя, которое я тут же выбросила наружу, освещая ночное небо.

Если это сон, то какой же он чудесный! Ощущение полета, что может быть прекраснее! Свобода, ветер, ночь!

Крылья сами несли меня к заливу на краю Проклятого леса. Совершив крутой вираж, я опустилась на остывший песок, глубоко зарываясь лапами в землю. Разделять себя и ту ипостась, в которой оказалась, с каждой проведенной в небе минутой становилось все сложнее. Принятие того, что это тоже я, накатывало неумолимо.

Оказавшись на берегу, сделала то, что давно уже хотела, но боялась — забралась в теплую манящую воду. С неудовольствием выяснила, что плавать новое грузное тело не умеет. Легкое и невесомое в полете, в воде оно становилось неповоротливым и неловким. Несмотря на сложности, не отказала себе в радости поплескаться в воде, дурачась, как маленькая. Била крыльями, вызывая множество брызг, шлепала хвостом, прыгала и ныряла.

Устав и наигравшись, выбралась снова на песок. Улеглась, вытянув морду, и закрыла глаза. Но тут же подскочила, вспомнив, как сильно некоторое время назад мечтала полакомиться плодами с пальмы. Уж теперь-то я могу с легкостью их достать!

Несколько шагов — и я под деревьями, уже не кажущимися такими высокими. Достаточно вытянуть шею, чтобы схватить большие, ароматно-пахнущие гроздья. Такое крупное тело накормить оказалось непросто. Сколько бы ни ела, насыщение так и не пришло. Я переходила от одной пальмы к другой, пробуя все, что предоставлял мне мангровый лес. А потом… вспомнила про Шайлас. Как бы я хотела, чтобы она сейчас была здесь со мной. Аппетит пропал, сменившись апатией.

Тряхнув пальму с самыми крупными листьями, сбросила их на землю, набросала прямо на них сладких плодов, а затем постаралась хоть немного все увязать, чтобы не рассыпать по дороге. Схватила получившийся тюк передними лапами и взмыла в воздух. Поселение близко, по ту сторону Проклятого леса. Туда я и направилась.

Глава 38

Пожалуй, ни разу ни за время полета, ни за время пребывания на берегу мне не пришло в голову, как, собственно, я стану возвращаться в двуногую форму и смогу ли вообще. А еще, к своему ярчайшему стыду, я ни разу не задумалась, что стало с домом Корта после того, как в нем произошло то, что произошло.

Будучи на подлете к поселению, я заметила непривычную суету. Ночь еще не уступила своих прав, поселенцы должны бы мирно почивать в своих домах, но нет, в центре поселка бурлила жизнь. Меня заметили, когда я уже была близко.

Дом главы оказался полностью разрушен. Стены сложились вовнутрь, а то, что не упало, я видимо разметала крыльями, когда взлетала. Все вокруг было усыпано обломками. Вокруг суетились люди, с высоты полета казавшиеся мелкими и беспокойными. При виде меня они заметались в панике, ища укрытия. Сложно их винить, я и сама, впервые увидев ящера в небе, причем довольно далеко, первым делом бросилась искать укрытие.

Опустившись на землю и очень-очень постаравшись ничего еще больше не повредить, осторожно опустила рядом сверток со сладкими плодами. Корт меня словно не замечал. Мужчина метался по обломкам, явно кого-то искал и выглядел при этом крайне возбужденным и расстроенным. Управлять этим своим новым обликом до конца не научилась. Очень страшно навредить кому-нибудь ненароком, но Корт вызывал такую жалость, что просто не сдержалась, догадавшись, что ищет он, очевидно, меня.

Протянула морду вперед, фыркая рядом с ним, лишь чтобы привлечь внимание. Вышло. Глава замер, уставился на меня широко распахнутыми глазами.

— Ви-виктория? — заикаясь, спросил он.

Медленно закрыла глаза, подтверждая.

Корт отступил, бледнея на глазах, сливаясь цветом лица с серостью ночи. Понурил голову и покинул обломки, ступая нетвердо, шатаясь, словно в опьянении, на меня больше так и не взглянув.

Поселенцы стали потихоньку выбираться из своих укрытий. Меня обходили по широкой дуге, но уже немного смелее, видя, что я не собираюсь никому причинять никакого вреда. А я не собиралась.