#КаталогНечистойСилы - Андрей Волковский

— Глупости какие! — снова раздражается Веня. — У меня времени нет.

— А в отпуске? — спрашивает Лисс.

— Когда у меня был отпуск, мы так и не решили, что и как делать.

— Потому что ты хотел ужасный современный стиль, — жалобно говорит Роза.

Тут Веня поворачивается к ней и восклицает:

— Роза, я же согласился на старинные цветочки! А ты? Ты сказала, что уже не надо, что я не от души и вообще. Заплакала и перестала разговаривать.

— Прости, — Роза вздыхает.

Веня бросается к ней и обнимает её:

— Розочка, милая, ну что ты! Я люблю тебя! Ну хочешь, я сам буду обои с розами клеить? Я не умею, правда, но я посмотрю ролики в сети. Хочешь?

Девушка обнимает мужа в ответ и ласково бормочет:

— Ты милый, Веня. Очень-очень милый…

— Вот-вот, чтобы успокоить домового, вам надо делать что-нибудь по дому своими руками, — поясняет Дина. — А Розе надо печь пироги и поить домового молоком. А ещё вам надо не ссориться целую неделю. Сможете?

— Легко, — заявляет Веня. — Я ведь на самом деле и не хочу с Розой ссориться.

— Это всё домовой, — говорит Роза. — Он тебя злит.

— И носки мои ворует? — уточняет Веня.

— Ага, — кивает Дина.

— И крем для бритья сожрал?

Я смотрю на домового, и мне кажется, что будь у него язык, он бы непременно показал его Вене.

— Не сожрал, а в раковину выдавил, — уточняет Дина.

— Вот ведь…

— Не злись, Веня. Мы же его дом сломали, — грустно подаёт голос Роза, обнимая мужа так, как меня никто никогда не обнимал.

— А, ну да. А откуда он вообще взялся?

— Давайте чай пить и беседовать, — почти весело предлагает хозяйка дома. — Я быстренько чего-нибудь испеку.

Мы с Лиссом остаёмся убирать свечи и блюдце, а Дина, Роза и Веня, оживлённо беседуя, идут на кухню, где их поджидает кошка.

Домовой, всё ещё покрытый тёмными разводами, на миг становится белым и исчезает.

Чужие комнаты. Без камеры

Лисс болтает с девушкой уже почти час. Они смеются, обсуждают сериалы, им весело и интересно. Я сижу рядом, делаю очередные снимки пёстрой кухни и не чувствую ничего сверхъестественного.

От фото подписчицы — стильного, с отражением в старом зеркале — веяло холодом. Жутким и отчётливым. В жизни же симпатичная брюнетка, слегка похожая на юную версию Моники Белуччи, выросшей в российском захолустье, кажется совершенно обычной. В смысле паранормального. В остальном слово «обычная» не подходит ей абсолютно. Начиная от имени — Ева — и заканчивая ультражёлтыми тенями, модными лет пять назад. На Еве они смотрятся почти естественно. Как и нарочито размазанная розовая губная помада, огромные серьги-перья и асимметричное серо-жёлтое платье.

Ева и её кухня броские, яркие, жёлто-серо-бежевые с розовыми вкраплениями. У кухни своя атмосфера. У Евы искренний смех и уверенные, чуть картинные манеры. И никакого холода вокруг.

Зеркало из ванной комнаты, попавшее на фото, мы уже проверили: оно не холодит. Дина взялась изучить его поподробнее, я вернулся на кухню.

Ева писала, что её преследует известное ей одной зло. Её сообщение привлекало внимание и стилем, и красивым фото, и содержанием.

«Вокруг меня вянут цветы, а по ночам я слышу странный, почти не различимый в темноте шёпот… О, я знаю, кто это! Увы, знаю. За порогом я уже трижды находила мёртвых мышей и птиц...

Это он, точно он!

Это Танариос, злодей из моего романа. Я пишу книгу, и там всё так: Танариос предупреждает о своём приходе мёртвыми цветами и зверушками. Он шепчет своим жертвам в ночи, и когда я начну различать шёпот, меня уже не спасти. Но пока ещё есть время! Пока его голос — это лишь шорохи в темноте. Но он уже близко. Он придёт за мной и убьёт меня.

Я воплотила его, а он развоплотит меня.

Прошу вас, помогите!»

На первый взгляд — экзальтированная чепуха, выдуманная то ли слишком впечатлительной, то ли откровенно сумасшедшей девушкой. Так не бывает. Герои книг не являются за авторами.

Но когда я читал послание Евы, я не просто замёрз — меня сковало льдом так, что я не мог дышать. Я как раз собрался окликнуть сидевшую рядом Дину, но не смог выдавить из себя ни звука. Сестра будто почуяла неладное, обернулась — и еле привела меня в чувство.

Через тринадцать часов мы были на месте, в маленьком сибирском городке. И вот мы уже третий час сидим у Евы, а ничего подозрительного до сих пор не случилось. Единственное, что мы нашли — это мёртвые растения: во всех горшках покоятся жухлые останки фиалок, хлорофитумов и алоэ. Но, возможно, Ева просто забыла их полить. Или нарочно не поливала, чтоб создать нужную атмосферу.

Ева показала нам черновик книги про Танариоса и его портрет, нарисованный неумело, но с душой. Мрачный длинноволосый мужчина в чёрном плаще, окружённый увядшими цветами и трупиками грустных серых мышей. Ничего интересного. Лисс прочитал несколько страниц и поделился впечатлениями с автором: с этого, собственно, и началась их взаимно приятная беседа.

Но почему же мне стало холодно, когда я увидел фото Евы? Что с ней не так? Что ей грозит? Или это она кому-то угрожает… вопросов много, а ответов нет.

Я чувствую нарастающую тревогу и не вижу никаких причин для неё. Ритуалы призыва не показывают призраков. Ева не ведьма. В квартире и на девушке нет следов проклятий.

В очередной раз обвожу взглядом пёструю кухоньку и успеваю подумать, что нужно сделать ещё пару снимков мёртвых растений на подоконнике. А затем у меня леденеет спина, и в тот же миг я слышу вскрик из ванной.

Дина!

Опрометью бросаюсь к сестре. Лисс за мной. Ева удивлённо спрашивает, что случилось, но нам не до неё.

Дина в ванной. Бледная. Встревоженная. Смотрит в зеркало широко распахнутыми глазами. Я окликаю её, беру за руку. Сестра молчит. И кожа у неё ледяная.

Лисс, высунувшись из-за моего плеча, машет рукой перед её лицом. Дина вздрагивает и медленно отводит взгляд от зеркала.

— Что случилось? — спрашиваю я. Мой голос звучит взволнованно и глупо.

— Я что-то видела… — медленно отвечает сестра. — Не знаю, что это. Вроде бы призрак, но совсем не