Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

на этом миллионы. У меня есть связи по всему Нью-Йорку и по всему восточному побережью, ты об этом знаешь. Нужные люди в нужных местах. И я могу помочь вывести твои бои на другой уровень. Регулярные события. Сам представь — Мэдисон-сквер-гарден, огромный турнир, трансляции по радио. Я привлеку новых бойцов, подниму шум. Демпси и Макгрегор займутся подбором бойцов и вообще. Прибыль поделим по-честному.

Я слушал его, не перебивал. Предложение было толковым, даже выгодным, я это понимал. Мэдден не блефовал насчет связей — я знал, что он знаком с нужными людьми. И бокс сейчас на подъеме, людям нужны будут зрелища, чтобы отвлечься от финансовых проблем.

Но мне не хотелось входить в партнерство вот так вот. Может быть, потому что он изначально пытался надавить на моих партнеров — до того, как узнал, что тут замешан я. Он ведь наверняка попробовал бы подмять под себя вообще все. А потом понял, что я слишком серьезный человек, и что не выгорит.

К тому же эта тема с полицией намекала на то, что он сперва бьет, а потом думает. Он ведь ничего не выяснил. И такой партнер мог оказаться полезен, но требовал осторожности.

— Оуни, — сказал я. — Мне нравится твоя идея, серьезно. Но мне нужно поговорить с моими партнерами, прежде чем я скажу что-то конкретное. Это не мое единоличное решение.

Он посмотрел на меня, всего секунду, но я заметил, как в его лице что-то изменилось. Не обида, и не злость, скорее легкое раздражение человека, который привык получать ответ сразу.

— Конечно, — тем не менее, сказал он. — Это разумно. Но ведь по поводу пива мы можем поговорить и так? Это твой бизнес, и ты принимаешь решение.

Да. Он решил начинать с малого. И был в курсе, что я расширяю свои дела, и что мне нужны новые поставщики. Вот он и решил сам тоже расшириться, начать возить не только в Гарлем, но и в Манхэттен, на мою территорию.

— Об этом мы можем поговорить, — сказал я. — Но хотелось бы более предметно, понимаешь? Нам нужно обсудить объемы, все такое. Обратись к Сэлу Бруни, он сейчас занимается всеми моими барами, обсудите, сколько нам нужно, и по какой цене мы готовы брать. На это я согласен, я передам ему, что даю добро.

Он улыбнулся. Похоже, решил, что раз мы начали с малого, то и немного продавить потом меня у него получится. Но ему очень хотелось заняться и моими боями, это было видно. А вот я не знал, как к этому относиться. Нужно было обсудить с Демпси, Макгрегором, Лански и, естественно, с Костелло, как с моим ближайшим советником и тем, кто уже имел дела с ирландцами.

— Хорошо, — он откинулся назад на стул. — Тогда не будем портить вечер делами.

— Да, — кивнул я. — И спасибо тебе в любом случае за то, что пригласил. Мне тут очень нравится, а Гэй так вообще в восторге.

— Тебе так хочется, чтобы она выступала? — спросил он вдруг. — Я вижу, ты заботишься о ней.

— Да, мне хотелось бы, чтобы у нее было свое дело, понимаешь? На случай, если со мной что-нибудь случится.

— Да, — кивнул он. — В нашем деле всякое может произойти.

Я кивнул и взял еще один бокал, Оуни лично его наполнил. Эллингтон на сцене перешел на что-то негромкое. Я нашел взглядом Гэй, она разговаривала с Фанни Брайс, а потом боковым зрением заметил движение у входа.

Дверь распахнулась, и в зал вошел Шульц.

Он быстро шел вперед, расталкивая людей, и шарил взглядом по залу, его лицо было красным от ярости, а челюсть крепко сжата. Он явно пришел сюда не слушать джаз.

А потом Шульц увидел меня. Остановился на секунду, и двинулся прямо к нашему столику.

Интермеццо 3

При всей своей дерзости Бампи Джонсон был осторожным человеком. Шульц знал это, поэтому велел взять его тихо и без шума. Точно так же, как знал о том, что Бампи — это главный силовик Сент-Клер, и что без него она не сможет ничего противопоставить его людям.

А еще именно он был ответственен за атаки на точки Шульца. И если уж с кем и нужно было разбираться, так это с ним.

Это случилось в пятницу вечером, когда Джонсон вышел из одного из своих заведений на Сто Двадцать Пятой и двинулся к машине. Он был не один, с ним шел телохранитель, черный крупный парень по имени Реймонд.

И тогда на него налетели люди Шульца. Реймонда отоварили первым, коротким ударом по затылку, и он осел на тротуар раньше, чем успел понять, что происходит. Бампи успел схватиться за оружие, но двое схватили его, и третий ударил по голове чем-то тяжелым.

Его привезли на склад в Южном Бруклине, который Шульц использовал для таких дел. Место было удобное, в первую очередь потому что стены были толстыми и кирпичными, а само здание находилось относительно далеко от жилых домов. А хозяин склада не задавал лишних вопросов.

Шульц приехал через полчаса. Бампи уже был привязан к стулу. Голова у него была разбита, кровь засохла на виске, но он держался прямо и смотрел на Голландца с плохо скрываемой злобой. Но выглядел спокойным. Слишком спокойным для человека в его положении.

И Шульца это раздражало.

— Давно не виделись, — сказал он, когда вошел, и принялся снимать пиджак. А потом стал закатывать рукава рубашки. Сегодня он решил лично запачкать руки.

Бампи посмотрел на него, на пистолет в кобуре у него под мышкой, но ничего не ответил.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, — продолжил Шульц. — То, что вы устроили — вы придумали не сами, у вас, ниггеров, мозгов бы не хватило. Кто сдал мои точки твоим людям?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — ответил Бампи.

Шульц подошел и ударил его в лицо, расшибая мясистые губы. Бампи мотнул головой, потом кое-как поднял ее, сплюнул кровь в сторону. Снова выпрямился.

— Кто сдал точки? — повторил Шульц. — Кто передал вам оружие?

— Никто. Мы сами, — ответил Бампи.

И Шульц взялся за него всерьез — он умел причинять боль. Он был зол, но старался держать себя в руках и не торопиться — нельзя было, чтобы Бампи умер раньше времени. А