В джунглях Юкатана - Алексей Птица

Поднявшись на холм, мы рассредоточились по его склонам, замаскировавшись в кустах и за камнями. Я лёг за большим валуном, откуда просматривалась вся ложбина. Солнце клонилось к закату, и тени становились длиннее. Время тянулось медленно.

— Кан, — тихо спросил я, когда прошло не меньше часа, — они точно придут?

— Точно, Юм-Балам, — так же тихо ответил он. — Чует моё сердце, но когда, не знаю.

— Ладно, поднимаемся обратно на холм и разбиваем лагерь, — распорядился я. — Ищем удобную площадку для ночлега, как говорится: «На бога надейся, а сам не плошай».

Ночь опустилась на джунгли быстро, как это всегда бывает в тропиках. Костёр развели небольшой, почти не дающий дыма, чтобы не привлекать внимания. Люди поели сухого пайка и начали устраиваться на ночлег. Я сел у костра, прислонившись спиной к камню, и долго смотрел на огонь. Мысли путались. Что, если контрабандисты действительно прошли другой дорогой? Что, если они уже успели пройти? Что, если мы зря мучились в этих проклятых манграх?

— Не спится, Юм-Балам? — тихо спросил Кан Эк, подсаживаясь рядом.

— Не спится, — признался я. — Думаю. Всё ли правильно мы делаем?

— Всё правильно, — ответил он без тени сомнения. — Просто они задерживаются. Может, погода помешала. Может, засаду почуяли. Но они придут. Я знаю.

Я хотел спросить, откуда у него такая уверенность, но не стал. Кан Эк редко ошибался.

— Ладно, — сказал я, вставая. — Ложись спать. Моя очередь дежурить.

— Нет, Юм-Балам, — он покачал головой. — Ты командир. Тебе нужны силы. Я подежурю.

Я не стал спорить. Укрылся пончо и закрыл глаза. Сон пришёл не сразу, но всё же пришёл, тяжёлый и без сновидений.

Разбудил меня Кан Эк на рассвете.

— Юм-Балам, — прошептал он, тряся меня за плечо. — Там! Идут!

Я мгновенно вскочил, схватил винчестер. В сером предрассветном свете я увидел внизу, у первого сенота, несколько фигур. Они двигались осторожно, держа в руках оружие, больше никого мы не увидели. Караван это или нет, я не знал, как не знал этого и Кан Эк.

— Буди остальных, — скомандовал я шёпотом, — но тихо. Пусть займут позиции. И помните: стрелять только по моей команде.

Люди зашевелились, бесшумно рассредоточиваясь по склонам холма. Винтовки нацелились на ложбину. Я замер за валуном, наблюдая. Контрабандисты подошли ко второму сеноту, остановились. Я слышал их голоса, но слов не разбирал, да и не понимал я их язык.

— Кан Эк, ты понимаешь, что они говорят? — спросил я шёпотом.

— Нет, я не слышу их, и они говорят на незнакомом для меня языке.

Я кивнул и стал дальше рассматривать людей, что сейчас ходили вокруг сенотов, вполголоса разговаривая друг с другом. Они оказались одеты в непривычную для меня одежду, которую я не видел даже у местных индейцев. На всех были надеты плотные куртки из промасленной парусины, на ногах кожаные закрытые сандалии, на головах сидели широкополые шляпы, сплюснутые сверху, какие носят ковбои в Техасе.

Лица их, смуглые от природы и обветренные от стихии, носили следы многих сезонов, проведённых под открытым небом. У одного, особенно высокого, волосы оказались заплетены в мелкие косички, в ухе блестела медная серьга. Другой, коренастый, с густой чёрной бородой, с негритянскими пухлыми губами и широким, сплюснутым, как у гориллы носом, внешне больше походил на лесоруба, чем на контрабандиста.

Движения их казались неторопливыми, привычными к долгому ожиданию, и выглядели они, не как индейцы. Это оказались креолы из Британского Гондураса, потомки английских лесорубов и африканских рабынь, смесь кровей, которая давала людям смуглую кожу и иногда светлые глаза, а когда и наоборот: чёрные волосы, глаза и довольно светлую кожу.

Некоторые из них являлись потомками не только европейцев и африканцев, а и африканских рабов с местными индейцами, отражая на своих лицах весь спектр имеющихся типажей обоих рас: и чёрной, и жёлтой. Они говорили на своём языке, ломаном наречии, в котором английские слова переплетались с африканскими и испанскими.

— Подождём, — шепнул я.

Люди возле сенотов остановились на отдых и стали активно переговариваться, но, глядя на них, я не думал, что это караван. Да и вообще, мы шли практически наугад, не зная, будет ли идти очередной караван с оружием или нет. Может, он уже прошёл? И тут до меня дошло: люди пришли совсем с другой стороны, не со стороны Британского Гондураса. Хотя разобраться здесь, с какой стороны что находится, это голову можно сломать.

— Кан Эк, эти люди разве пришли со стороны англичан?

Кан Эк задумался, пожевал губами, затем тихо поднялся и стал внимательно осматривать деревья, потом несколько раз глянул на небо, ориентируясь по медленно встающему солнцу, и вновь вернулся обратно.

— Ты прав, Юм-Балам. Они пришли от индейцев, а не от англичан.

— Гм, то-то я и смотрю: они пустые и их мало, да и идут не с той стороны.

Отдав приказ ждать, мы продолжали оставаться на своих местах, ожидая, когда придут либо ещё люди, либо уйдут эти, и мы сможем спуститься и проследить за ними. И, как оказалось, ждали не напрасно.

Примерно часа через три, когда солнце уже основательно поднялось над деревьями, к сенотам подошёл караван. Я насчитал десять человек и два десятка ослов, навьюченных полупустыми мешками и свёрнутой в рулоны парусиной.

Караван остановился. Я напрягся, ожидая, что сейчас начнётся передача оружия, но ничего подобного не произошло. Люди, пришедшие первыми, подошли к погонщикам, перебросились несколькими фразами, и те, даже не развьючивая ослов, пошли дальше. Здесь они только набрали воду, наскоро перекусили, кратковременно отдохнув, и двинулись снова в путь. Ослы шли легко, тюки не оттягивали им спины, так как караван шёл уже налегке. Оружие они успели отдать где-то раньше, до того, как мы начали наблюдение. Мы не успели!

Первая группа, получив, видимо, какие-то указания, тоже собралась и направилась вслед за караваном, только уже в качестве арьергарда, а не авангарда, как раньше. Скорее всего, участок дороги, что вёл до трёх сенотов, являлся более опасным, чем тот, что шёл уже от них. Пустой же караван направлялся к границе с Британским Гондурасом.

— Они пустые, — прошептал Пончо.

— Вижу, — ответил я. — Значит, оружие уже у индейцев. Напасть бы, но уже бесполезно, поэтому делаем разведку и исчезаем.

Мы замерли, пропуская их вперёд. Караван скрылся в зарослях, и я жестом приказал