В джунглях Юкатана - Алексей Птица

— Ишчель, — прошептал я одними губами, пробуя имя на вкус. Оно звучало как шёпот джунглей, как плеск воды в сеноте, как далёкий крик ночной птицы.

Я подбросил веток в костёр, и пламя взметнулось выше, разгоняя тьму у входа в пещеру. Вокруг спали мои люди. Они не знали, что их командир только что получил от древнего божества не просто совет, а наказ. Или судьбу.

— Спать, — сказал я сам себе, отворачиваясь от огня. — Завтра будет новый день.

Я лёг на подстилку, закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутилось имя, возраст, обещание, которого я ещё не давал. Но, кажется, уже не мог отказаться.

Где-то в глубине души шевельнулось странное, давно забытое чувство — не то надежда, не то предвкушение. Или просто усталость. Я не стал разбираться. Просто закрыл глаза и позволил ночи забрать меня.

Ночь прошла спокойно. Никаких признаков приближения противника, никаких подозрительных звуков, только привычный шум джунглей. Караульные сменялись через каждые два часа, но ни один из них не заметил ничего необычного.

Наутро, обойдя позиции, я понял, что лучшего места для временной базы нам не найти. Скала оказалась небольшой, с плотными стенами из известняка, защищавшими от случайного обстрела. Вокруг не росло крупных деревьев ценных пород, которые привлекли бы лесорубов, ни высоких стволов, с которых можно было вести наблюдение за нашим лагерем. Зато кустарник вокруг кишел опасной живностью и поражал своей непролазностью.

Мы прошли в пещеру через единственный узкий проход, который предварительно расчистили мачете и замаскировали срубленными ветками. Найти этот лаз со стороны Британского Гондураса оказалось бы крайне сложно, потому как естественная растительность скрывала его почти полностью. К тому же граница здесь являлась весьма условной, оказавшись системой редких, разбросанных на десятки миль небольших застав и кордонов, которые патрулировались время от времени, если вообще патрулировались.

Мне требовалось время, чтобы оценить обстановку, изучить маршруты контрабандистов и понять, как часто они здесь ходят. Поэтому я решил развернуть систему скрытого наблюдения, выставив секреты на ключевых направлениях.

Первый на уже известной нам тропе, по которой контрабандисты отходили от сенотов. Здесь два бойца замаскировались в густом подлеске метрах в тридцати от тропы, имея хороший обзор и пути отхода в сторону пещеры.

Второй секрет я выставил возле форпоста, у самой границы. Там укрылись ещё двое, с задачей фиксировать перемещения гондурасских лесорубов и пограничных патрулей.

Сам я вместе с Пончо отправился в одну сторону вдоль границы, а Кан Эк — в другую, взяв с собой одного из самых надёжных бойцов. Мы условились, что вечером встречаемся у пещеры.

Весь день мы провели в джунглях, изучая и наблюдая. Отмечали все тропы, звериные переходы и места, удобные для засад. Обнаружили три старых стоянки и вырубки, где, судя по следам, контрабандисты или лесорубы делали привалы. На одной из них ещё тлели угли, значит, они прошли здесь совсем недавно, может, несколько часов назад.

На обратном пути я размышлял. Картина постепенно прояснялась, но один важный фрагмент оставался за кадром. Контрабандисты не могли сами производить оружие. Где-то на чужой территории, в глубине британских владений, должен существовать склад, куда прибывают партии винтовок и откуда их распределяют по караванам. Маловероятно, что они продают всё за один раз, значит, там должны лежать их запасы.

А не послать ли мне Кан Эка в глубь Британского Гондураса, чтобы найти этот тайник? Вечером, расположившись у небольшого костра, я подозвал его. Пламя едва освещало лица, но я видел, как внимательно он смотрит на меня.

— Кан Эк, — начал я, понизив голос, — тебе нужно пройти на чужую территорию и всё там разведать. Ты должен узнать, есть ли там склад с оружием. И вообще, где оно может храниться, и нужно разведать, будут ли в ближайшее время новые караваны.

Он слушал молча, не перебивая.

— Это опасно, — добавил я. — Если тебя поймают, мы ничем не сможем помочь. Но другого пути нет. Нужно знать, откуда они берут товар, иначе мы станем сражаться с ветряными мельницами. С тобой я пойти не могу, отряд оставить мне не на кого.

Кан Эк кивнул, и в его глазах мелькнул холодный блеск.

— Я сделаю, Барра-Юм. С собой возьму одного человека. Двоим легче пройти незаметно, чем целому отряду. Я возьму… — он задумался на мгновение. — Хосе. Он из твоих людей, с асьенды Чоколь, и двигается тихо. Правда, джунгли он знает плохо, но я буду вести.

— Бери хоть кого, — ответил я, — главное, чтобы с пользой прошло всё. А я здесь продолжу обследование. Возле пещеры оставлю половину воинов, пусть пока отдыхают и охраняют базу. Остальных возьму с собой и стану разведывать дальше, вдоль границы.

— Как скажешь, Барра-Юм.

Он поднялся, собираясь уходить, но я остановил его жестом.

— Ещё одно. Не рискуй попусту. Если склад слишком хорошо охраняется, не лезь. Просто запомни, где он, сколько людей, сколько оружия. И возвращайся. Мы нападём, когда окажемся готовы.

— Понял, — коротко ответил Кан Эк.

На рассвете следующего дня он ушёл. Вместе с Хосе, молодым индейцем, который хорошо знал своё дело на асьенде, но в глубине сельвы ориентировался неважно. Я провожал их до границы, дальше они отправились одни.

— Жди здесь, Барра-Юм, — сказал Кан Эк перед уходом, — через три дня я вернусь. Если не вернусь через пять, значит, меня нет в живых.

— Ты вернёшься, я буду ждать, — твердо ответил я.

Они скрылись в зарослях, и я ещё долго смотрел им вслед, прислушиваясь к затихающим шагам. Потом развернулся и пошёл обратно к пещере. Три дня. Три дня ожидания и разведки на месте. Три дня, которые решат многое. Следующие дни я провёл, прочёсывая окрестности. Взял с собой Пончо и ещё троих бойцов, остальных оставил в лагере.

Мы углубились в джунгли вдоль границы, ища следы контрабандистов, но за эти дни нам попались только старые стоянки. В одном месте нашли брошенный ящик из-под патронов с английской маркировкой, разбитый в хлам. В другом, таком же разбитом, лежал давно размокший окурок сигары. Караванов с оружием мы не встретили, лишь только на второй день я набрёл на лесорубов, что возвращались с очередной вырубки, вывозя на тяжёлых подводах стволы исполинских деревьев, распиленных на большие куски.

С каждым днём я находил всё больше и больше троп, и даже нашёл