В джунглях Юкатана - Алексей Птица

Но всё когда-то кончается. Закончились и проклятые мангровые болота, оставив нам в качестве воспоминаний распухшие от укусов москитов лица, запревшие от повышенной влажности ноги и расползающуюся прямо на нас одежду. Мы вышли на твёрдую землю, и это было похоже на возвращение из преисподней. Люди падали на траву, не в силах идти дальше. Я не торопил. Мы заслужили отдых.

— Кан Эк, — позвал я индейца, который, казалось, вообще не чувствовал усталости, если не приглядываться к нему. — Где эти три сенота?

— Близко, Юм-Балам, — ответил он, указывая рукой в сторону, где лес становился реже, а между стволами угадывались просветы, — за тем холмом. Если идти без остановки, через полдня или даже меньше мы окажемся на месте.

Я оглядел отряд. Четырнадцать человек, из них двое укушенных, но на ногах. Все измотаны до предела, но глаза горят мрачной решимостью, не у всех, правда, но куда им теперь деваться? Дорогу назад знает только Кан Эк и я, я плохо, он хорошо, без нас им не вернуться обратно, а остаться здесь навсегда никто не захочет. Я невольно улыбнулся своим мыслям, чем вызвал удивление у своих солдат.

Пусть себе думают, что я даже в такой ситуации могу радоваться, или наоборот, что я сумасшедший, и то, и другое будет только работать на мой авторитет. В одном случае, на авторитет правильный, а в другом — на мрачный, ну да пусть терпят, их жизнь теперь полностью в моих руках, и я несу за них ответственность. И я выведу их отсюда, обязательно выведу, что бы они там себе не думали…

— Отдыхаем полчаса, — скомандовал я. — Проверить оружие, перекусить, напиться, но не текилы. Потом выступаем. Идём тихо, как тени. Если там кто-то есть, мы должны услышать их раньше, чем они нас.

Люди зашевелились, доставая фляги и еду. Я отошёл в сторону и принялся рассматривать холм, за которым, по словам Кан Эка, находились недалеко три сенота. Место глухое, поросшее густым кустарником. Идеальное для засады и для тайника.

— Кан, — позвал я снова, — ты уверен, что контрабандисты пойдут именно сюда?

— Других мест нет, — ответил он. — Здесь вода, здесь можно спрятать товар, а в случае опасности сразу уйти в мангры. И отсюда рукой подать до границы с Белизом. Там их уже будут ждать.

Я кивнул. Логика в этом есть.

Полчаса пролетели незаметно. Мы поднялись и двинулись к сенотам, стараясь ступать как можно тише. Винтовки у всех наготове, револьверы на взводе. Впереди шёл Кан Эк, за ним я, потом остальные. Раненых поставили в середину, чтобы они не отстали.

Холм оказался невысоким, но крутым. Мы взобрались на него и замерли. Внизу, в небольшой ложбине, виднелись три тёмных провала: те самые сеноты. Вода в них казалась почти чёрной, непроглядной, а вокруг ни души.

— Так, оставайтесь пока здесь и занимайте оборону, — скомандовал я. — Педро, ты за старшего. Кан Эк и Пончо, за мной, — и мы начали спускаться к сенотам.

Пологий склон, по которому мы спускались к одному из сенотов, оказался влажным и скользким, словно язык гигантского ящера. Тропический лес вокруг буйствовал с особой, первобытной силой. Толстые корни древних деревьев, похожие на спрутов, впивались в камень и уходили в темноту, а их кроны сплетались в непроницаемый шатер наверху, пропуская лишь редкие дрожащие лучи солнца. Крики невидимых обезьян-ревунов и пронзительные трели попугаев ара разрывали тишину, создавая ощущение, что за нами наблюдает сам древний лес.

Мы спустились и замерли у самого края первого из сенотов. Огромный провал уходил вниз на добрых двадцать метров, обрываясь отвесными стенами из пористого известняка. На дне, в глубокой чаше, покоилась вода, совершенно неподвижная, черная и бездонная, как остывшая лава. Она выглядела абсолютно непрозрачной, и этот вязкий мрак, скрывавший глубины, внушал настоящий мистический ужас. Дальше виднелся ещё один, почти таких же размеров, а за ним следующий, к которому мы так и не подошли.

За ними, покрытая сверху до самой земли густой растительностью, замерла наполовину разрушенная небольшая пирамида, рассмотреть которую издалека было весьма трудно. А вот сеноты лежали, как на ладони, храня свои мрачные тайны.

Здесь, в этом святилище, индейцы майя когда-то приносили жертвы своему богу дождя, бросая в черную воду золотые украшения и юных дев. С тех пор прошли столетия, но казалось, что сама тишина, повисшая над этим местом, пропитана кровью и древними тайнами.

— Вот они, — прошептал Кан Эк, и его голос эхом разнесся над безмолвной водой, отражаясь от каменных стен, — три сенота. Место, где смыкаются миры. Нам нельзя задерживаться здесь надолго. Это место не любит живых.

Три карстовых провала зияли в известняковой плите земли, как три огромных раскрытых рта, уходящих в самое сердце полуострова. Сеноты, или dzonot, как называли их майя, что значит «пещера с водой», являлись для них не просто источниками пресной воды. Они считались священными вратами в подземный мир, в Шибальбу, где, по преданиям, бродят боги и души умерших.

Мы молча отошли от края и начали занимать позиции. Время тянулось медленно. Солнце клонилось к закату, окрашивая листву в багряные тона. Внизу, у кромки воды, никто не появлялся. До позднего вечера ложбина оставалась пустой. Лишь тени становились длиннее, да крики обезьян постепенно стихали, уступая место вечерней тишине.

Мы двинулись вдоль края сенотов, обшаривая окрестности. Я внимательно осматривал каждый куст, каждую расщелину в камнях, каждую тропинку, что вела к воде. Хотелось найти хоть какой-то след, хоть намёк на то, что контрабандисты бывали здесь раньше или скоро должны появиться. Но тщетно.

Кан Эк бесшумно скользил между стволами, то и дело останавливаясь, прислушиваясь, вглядываясь в темноту. Но и он не находил ничего.

— Пусто, Юм-Балам, — наконец сказал он, когда мы вернулись к месту, где остальные уже разжигали костёр. — Следов нет. Свежих, по крайней мере. Может, они передумали? Может, нас ждут в другом месте?

— Пусто, — вслед за ним прошептал Пончо, и в его голосе послышалось разочарование.

— Пока пусто, — ответил я, — но это не значит, что они не придут. Занимаем позиции. Ждём. И нужно разведать всё здесь, но не сейчас, чуть позже, когда поймём, что нас никто не опередил. Идём