Любительский шпионаж - Дайре Грей

вырисовывается крайне неприятная. И новое правительство рискует столкнуться с новой революцией. Возможно раньше, чем предполагает. И здесь возникает вопрос: отпустят ли нас, когда нужные документы будут добыты?

А вспоминая сорванную контрабанду оружия, Виьгельм не мог не задумываться, кому именно оно предназначалось. Революционерам или новому правительству? Или загулявшей армии? В любом случае чутье подсказывало, что убираться отсюда придется очень скоро.

Больше секретарь герцога не улыбалась. Напуганной тоже не выглядела. Только хмурилась.

— Возможно, вы правы. В таком случае надо подготовиться. Вы же пойдете вместе со мной на банкет?

Вопрос прозвучал буднично и как бы между прочим, но Вилли вдруг понял, что он и являлся истинной причиной начала разговора. Чтобы там ни происходило, блондиночка чувствовала, что с хозяйками что-то не так. И хотела подстраховаться. Вот только просить не умела.

— Пойду, — со вздохом ответил он. — Но, возможно, уходить придется сразу после него.

Она усмехнулась.

— Один корабль отходит как раз на следующее утро. Вы сможете обменять золото на деньги и купить билеты?

То есть она уже все выяснила и ждала только его согласия, чтобы выдать задание. Вот ведь… Нет, мозги у нее все-таки есть. Но какие-то вывернутые наизнанку.

— Смогу, — выдохнул Адлер сквозь зубы.

А получив пару простеньких колечек, направился к выходу.

— Герр Адлер, — тихий голос догнал у порога, когда пальцы уже легли на засов, — если бы я не пришла на кухню, вы так и не рассказали бы мне о Жюльетт?

— Слова не так важны, фройляйн. Что бы ни случилось, я бы вас здесь не оставил.

Даже если бы пришлось тащить ее за волосы и против воли. Он нашел бы способ выбраться и сесть на корабль.

— Спасибо.

Прозвучало искренне. Или Вильгельм привык судить всех по себе? Или в столичной штучке есть что-то настоящее? Время покажет.

Глава 18

О заговоре и творении…

Строчки расплывались перед глазами. Фамилии и имена сливались. Даты казались одинаковыми. Свадьбы, похороны, рождения детей… Разница исчезла, а голова шла кругом.

Бьянка отодвинула очередной увесистый том церковной хроники, и закрыла лицо руками. Даже с закрытыми глазами она продолжала видеть бесконечные строчки со знакомыми фамилиями и именами. А проклятые даты! Их пришлось выписывать на листок, чтобы сложить картину произошедшего.

Она так хотела доказать герцогу, что он ошибся! Что не существовало никакого заговора! Что отец лишь совершил ошибку, которую признали грехом! А в итоге…

В итоге, чем глубже погружалась в прошлое, тем больше деталей всплывало. И чем подробнее становилась картина, тем больше требовалось дополнительной информации. И с каждой новой датой надежда на ошибку уменьшалась.

Теперь же, после почти четырех дней в тесной пристройке рядом с часовней, где хранились документы, оставалось лишь признать очевидное.

Заговор существовал. И не нужно уметь разбираться в политике, чтобы понять. Только иметь глаза и руки, чтобы сопоставить факты.

В год казни отца сменилось четыре дожа.

Старик Бочелли скоропостижно скончался. Его внучка вышла замуж всего через какой-то месяц после похорон. За Антонио Герра. Брата будущего кардинала.

Отец Франко утонул. Его место занял старший сын. Франческа умерла, родив девочку. Ее муж женился повторно спустя полгода. На девушке с неизвестной фамилией. Скорее всего из своего города.

Еще двое оказались незнакомы. По крайней мере, их фамилии в ее доме не звучали. Один неудачно упал на лестнице. Другой был ограблен и зарезан вместе со свитой. В своем же городе. А их дети незадолго до тех событий сочетались браком.

Связь между ними и известными фамилиями найти не удалось, но у Франко имелась младшая сестра подходящего возраста, и могла состояться такая же тайная помолвка, как у Луки.

Четыре дожа за один год. Четыре!

Брат матушки как-то сумел сохранить место. И, судя по отсутствию упоминаний, все еще был жив. Но ни он, ни его супруга ни разу не попытались даже написать ей! Ни разу. И она не вспоминала о них. Будто родственников не существовало.

Дату смерти матери Бьянка тоже нашла. Следующий день после приезда в монастырь. Она не стала ждать суда и казни. Мама всегда говорила, что сохранить честь важнее. И наверняка выпила яд, такой, который не оставил следов.

Монахиня убрала ладони от лица и взглянула на исписанный лист. Фамилии, имена, даты. Свадьбы, похороны, рождения.

Где-то там у нее имелась племянница, которая наверняка ничего о ней не знала. Даже вряд ли слышала. Как и вообще о семье своей матери. Умерла ли Франческа своей смертью или ее убили, скрыв все за осложнениями от родов? Ответ знал только Франко. Но вряд ли он ответит на письмо…

Сестра снова аккуратно свернула заметки и сунула в рукав. Даже у ее наивности имелся предел. Она слишком много времени провела среди документов, что уже подозрительно. Но еще можно попытаться объясниться… Однако если кто-то увидит ее записи…

— Сестра Моника! — мальчик в коричневой сутане возник на пороге. Послушник, наводивший порядок в часовне. — Сестра Моника, вас зовут во двор! Сейчас!

— Что случилось?

Руки задрожали, и она, не глядя, захлопнула книгу, сунула на полку и поспешила к выходу.

— Скорее! Вам надо увидеть!

Последние дни Бьянка не появлялась наверху, не видела ни Джузеппе, ни пленника, даже обедала прямо здесь, предоставив мужчинам возможность заботиться о себе самостоятельно. А теперь вдруг ее позвали. Что же случилось?

Во двор она выбежала, подобрав подол и боясь даже представить, что увидит. Однако все оказалось значительно проще…

Самолет стоял перед выходом, носом к ней. Похожий на модель, но значительно больше. С гладкими боками, крестообразным хвостом и аккуратными колесами. Сейчас к нему крепили крылья.

Герцог, с головы до ног покрытый опилками и пылью, отдавал указания громким, четким голосом, сам при этом поддерживая ношу.

— Левее! Правее! Выше!

Ему помогал не только Джузеппе, но и четверо молодых солдат, скинувших форму и оставшихся только в брюках. Все мужчины вспотели и явно устали, но все равно слушались имперца. Вот единым рывком они подняли крыло и что-то где-то щелкнуло, когда оно встало на место.

— Хорошо! Отошли!

Бьянка вдруг поняла, что герцог отдает указания на изрилионском. Либо научился за прошедшие дни, либо являлся не таким уж и плохим учеником.

— Теперь второе! Взяли!

Мужчины переместились на другую сторону и продолжили работу. Мальчик-послушник замер рядом, глядя на происходящее широко распахнутыми глазами и раскрыв рот от восторга. И она, затаив дыхание, смотрела, как рождалось чудо.

— Выше! Еще выше! Вот так!

Еще один щелчок, и изрилионцы отпрянули в стороны, отдуваясь.

Даже в