Любительский шпионаж - Дайре Грей

— Отриньте чувства, которые вас смущают, — продолжал пленник. — Смотрите на факты. Задайте себе вопросы. Почему помолвку вашего брата скрывали? Почему невесту ему нашли в Палеро? Так часто происходило? Или другие семьи роднились между собой? Почему ваша матушка вышла замуж за мужчину из своего города?

— Я… Я… Я не знаю!

Голова взорвалась болью. Захотелось, чтобы он замолчал. Хоть ненадолго. Чтобы вокруг стало тихо! Бьянка закрыла уши ладонями, пытаясь спрятаться от резких и прямых слов, которые превращали знакомый мир в нечто… неизведанное. Такого просто не могло быть! Не с ее семьей! Франческа просто вышла замуж! Все радовались!

«Муж — не самое важное в браке, дорогая. Порой намного важнее то, какие возможности открывает замужество. Твой брак сделает счастливыми всех нас».

Матушка говорила с сестрой и улыбалась. Она гордилась ей. И на свадьбе… Бьянку все-таки взяли с собой. И она так радовалась. И даже танцевала с кем-то из младших сыновей. И ничего не замечала, кроме… Отцу всегда не нравились приемы. Он ушел куда-то подышать воздухом, матушка говорила с дожем. А ей так хотелось похвастаться подаренным после танца цветком! И она подбежала, но остановилась, чтобы перевести дыхание и не расстраивать матушку своим внешним видом.

— …Лука женится через год, договор заключен. Старый Бочелли долго упрямился, но все же согласился на наше предложение.

— Прекрасно. Надеюсь, скоро мы будем отмечать уже другое радостное событие!

Тогда казалось, что они говорили о свадьбе. Просто о еще одной свадьбе. Но Бочелли. Бочелли! Бочелли был дожем Палеро. А какое еще отношение он мог иметь к согласию, если не был отцом невесты? Или дедом? Неужели Лука должен был жениться на родственнице дожа? Неужели все правда?

— Нет, нет, нет! Я не верю! Они не могли!

Зачем заговор? Зачем? Что стало с Бочелли? Он же умер! Им говорили в монастыре о печальном событии в Палеро. Почти сразу после ее появления! Совпадение? Случайность? А смерть Франчески? За что казнили братьев, если они никогда не занимались разработками?

Бьянка сдавила виски, пытаясь успокоиться. Факты. Ей нужны факты. Но где их взять? Церковные книги! Когда умирал кто-то из дожей, о его душе молились в каждой церкви и делали записи в книги. В Цитадели тоже должны быть записи. Пусть ее и не использовали постоянно, но здесь жил старый священник, он должен был все делать правильно. Если поднять книги, можно понять, кто еще умер восемнадцать лет назад. И тогда… Тогда будет видно.

Монахиня убрала руки от головы и медленно выпрямилась.

— Мне нужно идти. Я должна кое-что сделать. Простите.

Она не стала ждать ответ. И направилась сразу же вниз по лестнице. За ответами.

Герхард проводил сестру Монику взглядом. Он не думал, что любопытство приведет к такому итогу. Да, монахиню хотелось видеть союзником, ведь кроме нее никто не сможет помочь ему сбежать. Джузеппе слишком боялся кардинала, чтобы переманить его на свою сторону. Военные прямолинейны и преданы. Да и как выстроить с ними общение? Его бывшая сиделка подходила идеально, но оказалась чересчур упрямой. Пока не всплыли некоторые нюансы ее прошлого…

И мало отца-еретика, оказалось, что имел место заговор, в котором герцог практически не сомневался. Дядюшка всегда говорил, что нужно правильно выстраивать вопросы. И тогда история расскажет себя сама. Он никогда не думал, что уроки дипломатии пригодятся. Истории Юстаса тоже казались бесполезными. Но вот пригодилось же. Теперь, если его предположение подтвердиться… Что будет дальше?

Смог бы он оставаться верным долгу, если бы кого-то из близких казнили по приказу Георга? Если бы погиб сам Георг? Смерть Милисент его подкосила, гибель Кристиана ошеломила и заставила серьезнее взглянуть на угрозу. А если бы погибла Сабина? Юстас? Аннабель? Ивон?

Думать о таком не хотелось. Еще поэтому он должен вернуться. Убедиться, что дома все в порядке. Что все близкие живы. И что вместе они в состоянии справиться с любой угрозой. И решаться на побег придется возможно уже совсем скоро.

Взгляд упал на дневник покойного главы рода ди Компаньо. Собрать самолет не составит труда. Основная проблема в том, чтобы заставить его взлететь. Проверять, конечно, придется на себе. И Джузеппе взять с собой, иначе как же он доложит кардиналу о выполнении задания? А вот потом… Что будет, когда все испытания останутся позади, и самолет будет признан годным к использованию? От него избавятся? Отравят? Пристрелят? Бежать придется раньше, чем Лоренцо Герра примет решение.

Герцог погладил обложку, под которую спрятал листок, исчерченный грифелем. Он все-таки нашел символ. Под потолком. На одном из камней, которые пришлось ощупывать вытянутыми руками, стоя на стуле, оказалось углубление, которое удалось очистить тканью. Понять, что там, наощупь оказалось сложно. Герхард приложил лист бумаги и тщательно потер его карандашом, чтобы получить оттиск.

По итогу понятно оказалось мало. Символ точно состоял из рун. Удалось опознать знак света, но все остальное… Сабина наверняка смогла бы расшифровать, а ему требовался хотя бы справочник. Да, основные простые элементы герцог помнил, но их было мало, чтобы разобраться. Вероятно сестра Моника смогла бы объяснить, откуда взялся знак, но показывать его сейчас слишком рано. Придется подождать.

Терпение. Никогда еще оно не казалось столь полезным. И столь мучительным.

Глава 16

Об открытиях…

Платок быстро промок, и Клара сжала его в кулаке, пытаясь справиться с эмоциями. Строчки письма расплывались перед глазами. Кое-где на бумагу капнули слезы, и чернила размылись. Но безжалостный смысл остался.

Весь день она носила письмо в кармане, страшась и желая прочесть, но Аннабель требовала внимания. И сегодня особенно капризничала, то ли заболевая, то ли чувствуя рассеянность няни. Пришлось дождаться, пока она уснет, чтобы внимательно ознакомиться с посланием. Но видят элементали, фройляйн предпочла бы, чтобы оно никогда не приходило.

— Что случилось? — герр Шенбек возник на пороге спальни бесшумно и незаметно. Дверь она не стала закрывать, чтобы услышать, когда проснется малышка. Но никак не ожидала, что придет ее отец.

Клара подняла взгляд от письма, хотела ответить, но вместо слов с губ сорвалось рыдание. И она поспешила прикрыть рот рукой. Не хватало еще разбудить Аннабель раньше времени.

Мужчина пересек комнату и аккуратно забрал исписанный лист бумаги, фройляйн Гессен не стала возражать, но все же смогла выдавить сквозь всхлипы:

— Мой… младший брат… погиб… Мама… написала…

Альфреда призвали еще осенью, всю зиму он проходил подготовку и писал родным письма, полные энтузиазма